Немудрено, если то, что ты рассказала про мать – правда.
Я подавила желание прильнуть щекой к его руке, отодвинулась.
– Еще как поймут. У меня руки простолюдинки. Да я и есть простолюдинка. Просто я работаю в доме и мало бываю на улице.
– Чтобы спрятать руки, существуют перчатки. – Он выпрямился. – А крапива тебе зачем? Отгонять назойливых кавалеров?
– Оказывается, и для этого тоже, – я посмотрела на потрепанный пучок, все еще валяющийся в траве. Нет, надо свежий сорвать, мало ли какая зараза на холке и морде Генри осталась.
Я натянула рукав на ладонь, не задирать же подол при Альбине. – Но вообще – в суп.
– Давай помогу. – Он достал из-за пояса перчатки. – В самом деле, в суп? И это вкусно?
– Мне нравится, – пожала я плечами. – Но как я могу знать, что вкусно тебе?
Альбин в который раз обжег меня взглядом.
– Я хочу попробовать, – в его голосе промелькнули бархатные нотки.
Щеки стали горячими и тяжелыми, а следом отозвался и низ живота. Нет! Он о щах! Исключительно о щах, и нечего выдумывать себе всякое!
– Трактир открыт для всех, – пожала я плечами, старательно изображая равнодушие.
– Но если я загляну ближе к вечеру, для меня найдется миска похлебки с крапивой? Или только крапива? – Он ухмыльнулся.
– Я думала сготовить к завтрашнему дню. Правда, без мяса.
Кролики, конечно, плодятся быстро, но не так быстро, чтобы каждый день резать свежего. Да и куры тоже не почкованием размножаются. Надо попросить девочек присмотреть, может, стоит посадить какую-то из несушек на яйца.
– Тогда я заеду завтра. – Альбин бросил в мою корзинку пучок крапивы. – Столько хватит, или еще?
– Хватит, спасибо.
– Значит, до завтра. – Он притянул меня к себе, обнимая за талию. Прошептал, склонившись над моим лицом: – Я бы хотел проводить тебя, но если мы выйдем из леса вместе, твоей репутации конец.
– От нее и так остались одни лохмотья. Генри обещал ославить меня на всю деревню. – Я облизнула губы. Странно, сейчас возможная пакость отвергнутого кавалера волновала куда меньше, чем объятья Альбина.
– И теперь он точно это сделает, в отместку.
– Генри, значит. – Он очень нехорошо улыбнулся. – Что ж, мне нетрудно заехать в корчму и еще раз поговорить с ним по душам.
От его тона мороз пробежал у меня по спине, но в следующий миг Альбин поцеловал меня, и все остальное перестало иметь значение. Только его губы, его руки, ласкающие мою спину, да желание, чтобы этот поцелуй не прекращался.
