Десять дней, девять ночей (СИ)

Ни единого намека на снег! И это в декабре!!! Серьезно?.. Все серо и уныло. Хорошо, хоть догадалась надеть пальто, а не шубу и камусы.

Не заезжая в гостиницу, еду сперва в офис одной фирмы, затем в офис другой. В первой фирме в складские помещения меня не пускают, объясняя это ремонтными работами, но предлагают неплохую скидку. Во второй же, с удовольствием устраивают экскурсию, но скидка у них накопительная. У меня один день на размышления. Завтра заключаю договор и вылетаю обратно.

Простояв в пресловутых московских пробках больше двух часов, к гостинице подъезжаю уже в начале пятого.

Подтверждаю регистрацию, получаю ключи и иду прямиком к лифту, на ходу расстегивая пальто. От усталости и голода голова гудит как трансформаторная будка. Желание одно — побыстрее добраться до номера и упасть на кровать.

В ожидании лифта скольжу рассеянным взглядом по окружающей меня публике. Останавливаюсь на группе мужчин — то ли корейцы, то ли китайцы.

Залипаю на высокой фигуре, чувствуя, как сердце с бешеной скоростью летит вниз. В горле вмиг пересыхает. В ушах гул.

Это он. Орловский. Узнаю его из тысячи… Резко отвернувшись, впиваюсь глазами в табло, мысленно поторапливая черепаху на тросе. Я не хочу с ним встречаться. Я боюсь. В голове стучит одна мысль — бежать и прятаться. Никогда не считала себя трусливой, но сейчас реально трясет от возможной встречи лицом к лицу со своим кошмаром.

Звук открывающихся дверей выводит меня из оцепенения. Приехавшие начинает медленно выходить, желающие уехать — еще медленнее заходить. Хочется собственноручно затолкать их в кабину и запрыгнуть самой.

Так получается, что я захожу последней. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и тут же натыкаюсь на тяжелый стальной взгляд… В следующую секунду двери закрываются.

В груди надувается огромный воздушный шар, сдавливая все органы и вытесняя кислород из легких.

— Вам на какой? — кто-то спрашивает, трогая меня за плечо.

— Четвертый, — сипло отвечаю я.

Спустя пару секунд двери разъезжаются на моем этаже. Переставляю ватные ноги по зеленому ковролину, совершенно их не чувствуя. Умом понимаю, что нужно бежать — он меня увидел. А тело как неродное, не желает слушать команды хозяина.