– Теперь представьте, моя изумрудная, что вы погрузились в теплую воду, – продолжил Левон Саркисович монотонным, несколько гнусавым голосом, – в теплую-теплую зеленую морскую воду… погрузились в нее по самое горло… вам тепло, хорошо, комфортно… тело становится тяжелым…
Лола явственно представила, что она – на берегу чудесного Средиземного моря, например, в Ницце, Антибе или Сен-Тропе, чудным июньским днем, на песчаный берег неторопливо набегают ласковые волны, а расторопные смуглые официанты разносят чудесные коктейли…
Тут же она подумала, что действительно вполне могла бы сейчас находиться на Лазурном берегу, загорать на ласковом французском солнце, а вместо этого сидит в этом дурацком кабинете и слушает всякую чушь, которую вещает лысый гипнотизер своим гнусавым голосом, и все потому, что Ленька опять влез в какую-то историю и по привычке втянул ее… Правда, она вспомнила и о том, что дала маху с игрушечным медведем, так что ее доля вины в происходящем тоже имеется, но Ленька гораздо больше виноват, просто по определению, и в любом случае…
В это время у нее очень сильно зачесалось левое ухо.
– Можно почесать ухо? – спросила она самым будничным голосом, прервав разглагольствования Левона Саркисовича.
– Можно, золотая моя! – разрешил покладистый гипнотизер. – Все можно! Вы должны расслабиться, значит – делайте все, что хотите!"
"Лола почесала ухо, но у нее тут же зачесалась шея. Поскольку гипнотизер сказал, что можно делать все, что угодно, она почесала шею.
В кресле стало сидеть удивительно неудобно, Лола принялась вертеться, как карась на сковородке.
– ..тело становится тяжелым… – продолжал бубнить Левон Саркисович… Что вы все вертитесь, серебряная моя!
– Что-то мне никак не расслабиться, – пожаловалась Лола, не открывая на всякий случай глаз.
– Всем – расслабиться, мельхиоровая моя, а вам почему-то не расслабиться? Что-то вы, я гляжу, оловянная моя, капризничаете! А вообще-то, наверное, вы давно находитесь в трансе, а только сами этого не замечаете! Транс ведь, бронзовая моя, он у всех, это, по-разному проходит!
– А если она в трансе, – недоверчиво проговорил Леня, – так может, она вспомнит, какого цвета штаны были у медведя?
– Штаны? – удивленно переспросил Левон Саркисович.
– У медведя? Какие у медведя могут быть штаны?
На этот раз у Лолы невыносимо зачесался нос.
