Под его чутким руководством суеты и беспорядка сделалось ровно в два раза больше, но тем не менее к назначенному часу офис преобразился и вполне напоминал банкетный зал ресторана. На столе ровными рядами красовались бутылки и тарелки, и Григорий Львович козликом скакал вокруг, отлавливая очередную жертву и гордо допрашивая:
– Ну скажи, за сколько, как ты думаешь, мы купили «Русский стандарт»? Нет, ну как ты думаешь?
Наконец шеф вперевалку вышел из своего кабинета, протирая очки в тонкой золотистой оправе кусочком замши.
Все оживились и дружно двинулись к столу.
Пал Палыч Нутряной откашлялся, постучал ножом по бокалу, призывая сотрудников к тишине, и когда разговоры стихли, он хорошо поставленным командным голосом произнес:
– Сегодня, товарищи, можно сказать, у нас большой день. Мы с вами, товарищи, можно сказать, отмечаем знаменательную годовщину нашего горячо любимого, можно сказать, начальника Михаила Михайловича Потапова, опытного руководителя и незаменимого, можно сказать, командира…
Михаил Михайлович тяжело переступил с ноги на ногу и глухо, по-медвежьи, заворчал:
– Ну, Павел Павлович, не надо… это… таких уж дифирамбов… не надо этого… культа личности… ну, это… не надо преувеличивать мои заслуги…
– Я человек, можно сказать, простой! – воскликнул Нутряной, всем корпусом повернувшись к начальнику.
– Я говорю, что думаю, и лукавить, можно сказать, не умею! Я прямо, можно сказать, заявляю – ты, Михаил Михайлович, гений и великий человек!
Шеф потупился и смущенно запыхтел.
– Ну, это… – проговорил он, краснея, – это уж чересчур… это, Павел Павлович, как бы перебор…"
"– Ничего не перебор! – еще громче провозгласил Нутряной. – И я, можно сказать, уверен, что под моими словами безоговорочно подпишется весь наш славный трудовой коллектив!
При этом он очень внимательно окинул собравшихся взглядом, как бы проверяя, все ли сотрудники готовы безоговорочно подписаться, и закончил на мажорной ноте:
– В связи с чем я, можно сказать, призываю выпить этот бокал за здоровье нашего дорогого Михаила Михайловича!
Все действительно дружно выпили, и после коротких перешептываний в рядах сотрудников на первый план выдвинулась невысокая трогательная блондинка Лена Ласточкина.
Лена, и без того хрупкая и миниатюрная, казалась совсем крошечной по контрасту с большим игрушечным медведем, которого она нежно прижимала к груди. Медведь был в позолоченных очках, в плавках, разрисованных зелеными огурцами, и в такой же огуречной кепочке.
