– А может, все-таки купите лабрадорчика? – с надеждой вернулась женщина к своей излюбленной теме, – или лаечку? Замечательная собачка, очень дружелюбная, друг человека!
Леня энергично замотал головой и поспешно покинул негостеприимный дом заводчицы.
– Где тут улица Сомневающихся? – спросил Леня, выглянув из окна машины, плетущуюся по обочине дороги сгорбленную старуху с авоськой, из которой в разные стороны торчали горлышки пустых бутылок.
Старуха пробурчала под нос что-то недоброжелательное, из чего Леня расслышал только «ездют тут всякие, житья от них нет…», и потащилась дальше, не удостоив Леню осмысленного ответа.
Маркиз уже дважды проехал по Юккам из конца в конец, но так и не увидел нужного названия.
Улица Сомневающихся была, похоже, такой же. неуловимой, как последний медведь.
– Дяденька, а дяденька! – окликнул его мальчишка лет десяти. – Заплати бакс – покажу!"
"– Может, тебе еще и ключи от квартиры, где деньги лежат? – вспомнил Леня своего великого предшественника Остапа Бендера.
– Не хочешь – как хочешь, – юный предприниматель пожал плечами, – будешь до ночи эту улицу искать!
– Ну и молодежь пошла! – восхитился Маркиз.
Достойная смена подрастает! Рублями-то возьмешь, Сусанин?
– По курсу, – солидно кивнул мальчишка.
Леня протянул ему пятьдесят рублей, прибавив свою любимую поговорку:
– Джентльмен не должен быть скрягой!
Мальчишка молча одобрил такой подход к обмену валюты и начал:
– Доедете до конца этой улицы, потом через переезд, мимо коровника, потом по мостику, налево, там она и начинается…
Леня в точности последовал исчерпывающим инструкциям начинающего бизнесмена.
Миновав железнодорожный переезд, он оказался на обширной пустоши. До сих пор он сюда не сворачивал, поскольку считал, что поселок заканчивается сторожкой около переезда. Однако после пустующего полуразрушенного коровника он действительно увидел вполне сохранный каменный мостик, перекинутый через обмелевший ручеек. Проехав по этому мостику и завернув за густые заросли кустов, он вдруг увидел ряд аккуратных новеньких коттеджей под красными черепичными крышами.
Собственно, кроме крыш почти ничего не было видно, потому что коттеджи огораживали высокие глухие заборы, вполне способные выдержать атаку махновской конницы. На первом в этом ряду заборе действительно красовалась крупная художественно исполненная надпись:
«Улица Сомневающихся, дом один».
Мальчишка не обманул и не зря взял свои деньги. Теперь оставалось только отсчитать нужный дом.
