Если честно, всё это для меня дикий будоражащий шок. Голова готова лопнуть от переизбытка информации. Так обидно, что из-за какой-то вредной богатой старухи мама с Виктором потеряли столько лет счастливой жизни. А меня лишили родного отца.
Но я не могу резко переварить новые данные и начать называть Виктора «папой». Для этого требуется время.
Могу сказать точно одно – раз мама любит этого мужчину, а он, как выяснилось, всегда отвечал ей взаимностью, значит, мне нужно постараться быть терпимее. Дать ему шанс, да?
– Сестрёнка или братик? – улыбаюсь, хотя мне это дается очень непросто.
И совсем не из-за родителей, всему виной личная вендетта.
– Пока не известно, – мама переводит взгляд на папу Витю. – Ребеночек капризный, не хочет поворачиваться. Скоро пойдём на последнее УЗИ и тогда будем знать наверняка пол малыша.
– Это не важно, – Виктор обнимает её за плечи. – Главное, что наша семья снова вместе. Мы с Ириной хотим узаконить наши отношения и будем очень рады, если ты в этот момент будешь рядом.
– Ты не против? – мама берет меня за руку.
– Я не против.
Они счастливы, им хорошо друг с другом. Это видно невооруженным взглядом. А я просто рада за свою маму, которая всю жизнь была одна. Она заслужила любовь.
Остаток дня мы с мамой проводим дома. Смотрим кино, готовим наш любимый яблочный пирог. Приходится заставлять себя шевелиться, пусть со стороны я напоминаю собой старого ржавого робота.
– Мам? – спрашиваю, прикусив нижнюю губу. – А я буду хорошей подругой, если расскажу Мире правду, но она её уничтожит, разобьет ей сердце?
Я понимала, что должна открыть Князевой все карты, но Мира, скорее всего, проклянет меня до конца жизни.
– Знаешь, даже самая горькая правда лучше сладкой лжи, Маш. А что произошло?
– Не только Дима поспорил на меня, – сказала каким-то будничным тоном, словно это совершенно нормальное явление. – Но и Никита на Мирославу.
– Куда катится мир, – ругается мама и хлопает себя по коленям руками. – Надо же! Спорить на людей, на чувства!
– Просто избалованные мажоры, мальчикам скучно и всё, – безразлично пожимаю плечами.
Кажется, подействовала убойная доза успокоительных, которые мама влила в меня насильно. Нервы, как канаты.
– А такие милые мальчики были в гимназии, – качает головой. – Никита всегда девочек защищал.
Ага, просто прекрасный принц из сказки.
– Скажешь тоже, мам.
– Мире надо сказать. Лучше она это узнает от тебя, чем от кого-то другого.
Что ж, придётся стать для лучшей подруги гонцом смерти.
