Про будущих братика или сестренку (родители решили не узнавать пол ребенка, чтобы был сюрприз) пока умолчала. У родительницы жуткая паранойя разыгралась на этот счёт. Учитывая, как долго они с отцом шли к семейному счастью, я её прекрасно понимала.
В общем, мы с Мирой от всей души порадовались друг за друга. Обсудили всё на свете, пока обе не начали зевать в камеру.
Я уже легла спать, когда раздался звонок в дверь.
Точно!
Ян обещал картину привезти. И где он ходил всё это время?
Как чумная несусь в прихожую, проворачиваю ключ в замочной скважине и выглядываю на лестничную клетку.
Ой…
– Сотня? – непонимающе протянула спросонья.
Сердце пропускает несколько ударов, а потом начинает биться невыносимо быстро, отдаваясь в грудной клетке тупой и неприятной болью.
Бывший выглядит… жутко.
Едва стоит на ногах, глаза горят злым, противоестественным блеском. Нижняя губа вся в крови, на щеке гематома, костяшки пальцев сбиты.
Подрался с кем-то. Ну а ко мне зачем притащился?
– Боже, ты что пил? Фу, будто канистру вылакал.
– Больше, – усмехнулся Дима. – Пустишь?
– Зачем? – скрестила руки на груди.
– Поговорить надо, – он смотрит на меня настолько маньячным взглядом, что становится действительно страшно. – Ладно, как хочешь. Здесь, так здесь.
Определенно, я не хочу с ним иметь никаких дел, когда он пьяный в дугу.
– Сотников, протрезвей.
– Трахаешься с Яном?
Всё, что было между нами прежде – в один миг пролетело перед глазами. Я больше его не ненавидела – я его презирала.
За то, что так сильно любила…
Влепила пощечину и захлопнула дверь перед носом.
Всё, финита ля комедия. Чао, пупсик!
Все внутренности разрывало, словно кто-то пытался переломать мне кости. Ментальные шипы вонзились в кожу. Старые, ржавые, пропитанные ядом. На только начавшие заживать открытые раны он нещадно высыпал мешок соли.
Эта неправильная и токсичная любовь разъедает меня. Убивает!
Паршивая была затея – пытаться влюбить Диму за десять поцелуев.
Ничего не получилось и даже хуже того.
Ещё больше застряла в нем.
Будто приковала себя к Сотне магическими нерушимыми оковами. Выжгла клеймо на теле.
Кое-как добрела до своей комнаты, завалилась на кровать и там уже разревелась в голос, содрогаясь от душераздирающей боли.
Это был день, когда я плакала из-за Димы Сотникова в последний раз.
Глава 54 – Прости, но ты не Александр Македонский, чтобы выигрывать
Маша
Наша жизнь налаживалась?
Наверное, можно сказать и так. Потихоньку всё начало приходить в норму.
