Или в губах. Нежных, сладких, вкус которых пьянил разум. В её упругой попке. О, да! Мои руки идеально подходили к её заднице. Оторваться от Маши никак не мог. Когда в одном полотенце увидел, так вообще тушите свет. Сам не знаю, как тогда сдержался и не разложил её на том миленьком розовом диванчике.
Не будь дома Ирины Алексеевны так бы и поступил. Взял бы её жёстко прямо на комоде, а она бы кричала до хрипоты. Ух!
Она разжигала в крови пожар. Заставляла сердце стучать чаще. Нет, конечно, не сердце. Его нет. Савельева вызывала голодное жгучее желание скрутить её и не отпускать, пока не забью решающий гол, а дальше пусть себе гуляет.
Мне не жалко.
В распоряжении была любая девчонка – Карина, Марина, Полина, но я хотел именно Машу, чёрт бы её побрал.
И что особенного? Девка как девка. В смысле, есть и лучше.
Хотел докопаться до тайны за семью печатями и разгадка, казалось, была на самой поверхности, только каждый раз прямо из-под носа уплывала. Точь-в-точь Савельева.
– Сотня, лапы убери! – шипит Маша и пытается выбраться из моих объятий.
– Или со слухом плохо, мм?
Ага, в точку. Идиот отпускать? Не-не, сладкая моя девочка, сначала вишенка с тортика, а уже после аппетит пропадёт. Только такая последовательность.
– Плохо, – выдохнул и потянулся к её губам. – Но есть одно прекрасное средство. Таблеточки хватит.
– Так быстро? – рассмеялась девчонка. – И как долго ты принимаешь лекарство, десять секунд и готово? Шаровая молния прямо.
Зараза бешеная! Сама напрашивается, чтобы я её долго и обстоятельно учил хорошим манерам.
Наверное, это меня и подкупило в ней. Не миндальничает, не бегает вокруг меня с восторженными глазками, в рот не заглядывает. Не пытается быть той, кого я хотел бы видеть. Совершенно неправильная баба. Нет в Маше этой шаблонной ванильности, фальшивого лицемерия. Чистая, искренняя, настоящая. Аж бесит.
– Ты вообще веселиться умеешь? Получать удовольствие? – усмехнулся. – Судя по тому, как потекла, то ты остро нуждаешься в хорошей прожарке. Наши желания полностью совпадают, почему бы их не удовлетворить?
– То есть, обмениваться микробами с парнем, которого ненавижу? Да, не умею.
А теперь, будь так добр, открой дверь. Иначе моя матушка придёт и разнесёт твой бордель по кирпичику. И давай выясним на берегу – никаких нас, ясно, Сотня?
Глупости. Люблю – ненавижу. Ненавижу – люблю. Мы давно не дети, чтобы дуться и строить мнимые обидки за то, что случилось в далёком прошлом.
Сама ведь на поцелуй ответила. Каюсь, грешен.
