Поучаствовать в создании ребёнка не равно быть отцом. Он бросил нас с мамой, тут и разговаривать нечего. Мне это банально неприятно.
– Нет, – отрицательно покачала головой, сжимая в руках чайную ложку. – Никогда и ни при каких обстоятельствах.
Вот тебе и доброе утро. Настроение безнадежно испорчено.
– Извини. Наверное, не моё дело. Просто…
– Просто? – удивлённо приподнимаю правую бровь.
– Ну, Виктор был на дне рождении мамы.
Как не поперхнулась, не знаю. Решительно отодвинула тарелку в сторону и сделала пару глотков капучино.
Был, значит. Интересно…
– Почему я его не видела?
– Не заметила, – пожал плечами в ответ. – Виктор старался на глаза тебе не попадаться, – Дима усмехнулся. – Оно и правильно. Учитывая, как ты могла бы отреагировать.
Эй!
– Обалдел? – искренне возмутилась.
Дима ржёт всё равно, как конь.
– Ну не дуйся, – извиняюще улыбается. – У тебя все губы в чернике.
Перехватывает за подбородок и резко набрасывается на меня с поцелуями. На небольшом угловом диванчике слишком мало места.
Но мне плевать.
Нам плевать.
Он обалденно целуется. Грудная клетка разрывается от того, как громко и быстро стучит моё сердце. Мир замирает, а я забываю, что неплохо бы хоть иногда дышать. Отрываться друг от друга.
К чёрту! Всё к чёрту!
Мне нужна тройная доза поцелуев со вкусом черники.
Но если бы дело закончилось на поцелуях!
Резким движением стягивает с меня шортики и пока я, прикусив нижнюю губу, смотрю в его горящие желанием глаза, зубами раздирает фольгу и раскатывает по члену защиту. Веду пальчиками по его идеальному прессу, а Дима сердито шипит, как злой котик.
Очень опасный котик.
– Иди сюда, – рычит, притягивая к себе. – Чёрт, какая же ты до одури красивая, Маша. Моя.
И каждое его слово сопровождается новым толчком. Всё более быстрым и ритмичным, жёстким, даже грубым. Раскачиваемся в такт, тесно переплетая руки, уже не сдерживая наших желаний и потребностей.
Выгибаюсь в спине, принимая его глубоко в себя. Мышцы сводит сладким спазмом. Я уже на грани, всё искрит и взрывается, а с моих губ срывается крик, полный удовольствия.
Но даже сейчас Дима продолжает планомерно двигаться во мне, выбивая из головы все мысли до единой.
– А к чему вообще был этот разговор? – капучино давно остыл, но айс-кофе именно то, что доктор прописал.
Мы оба горим и потухать не собираемся.
– Про Виктора имеешь в виду? – Дима запускает руку в свою тёмную шевелюру, взъерошив волосы. – Да, мы разговорились самую малость… в общем, он мне предложил работать у него.
