Онлайн-библиотека книг
Государственная гимназия… – искренне удивился ребенок.
– Это раньше все было, раньше! А сейчас у нас перестройка. Рыночная экономика. Коммерческие рельсы. Хочешь в обычную школу? Иди. Будешь в две смены учиться. В классе по сорок человек. И поступишь потом в заборопокрасочный.
Нервы не выдержали. Нащупала на столе толстенный талмуд, метнула в расплывчатое пятно. В дочку.
Маргарита увернулась, пискнула и выскочила из комнаты.
А через неделю пошли клиенты.
Ольга, когда затевала свое предприятие, представляла его очень смутно.
Но как быть с чужими людьми? Да еще теперь, когда она ни лица разглядеть не может, ни голос услышать. Болтать первое, что в голову взбредет? Может сойти с одним, другим, третьим. Но такую гадалку бережно передавать из рук в руки не будут.
Ладно, кривая вывезет. В вещие сны Ольга верила.
Она сразу предупредила дочь:
– Будешь работать со мной.
– А уроки? – пискнула девочка.
– Ничего не знаю. С восемнадцати до двадцати двух ты занята. И свою комнату освобождай. Учиться будешь в гостиной. Спать – в кухне.
– Но почему?! – возмутилась Маргарита.
– Хочешь на себе чужую карму тащить? – усмехнулась мать.
– Мам, да глупости это все! – дочурка все увереннее поднимала голову.
– Да мне плевать, собственно. Хочешь – оставь все как есть. Спи там, где люди свои проблемы вываливают. Через неделю сама сбежишь.
Упрямая Маргарита не стала съезжать из любимой комнатки. Просто отодвинула письменный стол к окну и притащила в детскую три кресла. Расставила их в рядок, будто в кинотеатре. Клиента они усаживали слева, мать восседала в центре, Марго – с другого края. Одной рукой Ольга крепко сжимала длань клиента. Другую свою ладонь доверяла дочери. Маргарита, знавшая тифлосурдоперевод в совершенстве, передавала, с какой бедой гость пришел. Мать задавала уточняющие вопросы. Ощупывала лицо, голову клиента.
Когда прием заканчивался, дочка возмущалась:
– Зачем ты врешь? Как ты можешь знать, что у человека рак?!
– Я сказала: в желудке опухоль, возможно, злокачественная. Я точно ее видела. Она светится таким особым, тревожно-голубым цветом. А нормальный орган – он золотистый. Понимаешь?
– Мам. Скоро они все возвращаться будут. Морду нам бить, – предрекала дочь.
Но ошиблась.
