Именно поэтому Себастьян просто скрестил на груди руки, встал поудобнее и приготовился выслушать все до конца.
— Всю свою жизнь, — надрывался Ньюбури, — ты вел ленивое, бесцельное, распутное существование, провалил учебу в школе…
— Ну вот это, положим, неправда, — вмешался Себ, чувствуя необходимость защитить репутацию пред столь обширной аудиторией. Его, конечно, не считали лучшим учеником, но и в хвосте класса, черт возьми, он никогда не плелся.
Но дядя еще не подобрался к концу своей тирады.
— …Кто, как ты думаешь, платил за твое чертово образование? Папаша твой? — Тут Ньюбури пренебрежительно хмыкнул.
— Да у него и двух шиллингов в кармане не водилось. Я всю жизнь оплачивал его счета.
На секунду это известие ошеломило Себастьяна.
— Ну что же, думаю, за это я должен вас поблагодарить, — тихо сказал он. — Я не знал.
— Ну конечно ты не знал, — рявкнул в ответ дядя. — Ты же у нас ни на что не обращаешь внимания! Тебе недосуг! Просто скачешь по жизни, спишь с чужими женами, а потом удираешь, покидаешь страну, а другие в это время вынуждены брать на себя ответственность за твои проступки.
О, это уже слишком! А стоило Себастьяну рассердиться, он сразу становился высокомерным. И весьма насмешливым. Потому Себ повернулся к Аннабель и театрально выбросил вперед руку, словно вопрошая «как же так?!».
— А я-то считал, что уехал служить в армию! «За короля и отечество», и все в таком духе.
Вокруг начала собираться небольшая толпа. Похоже, леди Чаллис и ее гости прекратили-таки претворяться, что ничего не замечают.
— Надеюсь, я не ошибся, — добавил Себ, поворачиваясь к зевакам с отменно сыгранным недоумением на лице. — А то я там во Франции кучу народу поубивал.
Кто-то хихикнул. Другие прикрыли рты в попытках спрятать смех. Но никто — заметил Себ — не двинулся, чтобы вмешаться. И задумался: а сам он, окажись свидетелем подобной ситуации, стал бы вмешиваться?
Скорее всего нет. Уж слишком увлекательно следить за происходящим. Граф брызжет слюной от бешенства, племянник насмехается. Именно этого от него и ждали, — подумал Себастьян.
Ведь о его обаянии ходят легенды, он неимоверно остроумен и никогда не выходит из себя.
Лицо Ньюбури приобрело какой-то совершенно невероятный пурпурный оттенок. Граф отлично понимал, что раз Себастьян шутит, публика на его стороне. В конце концов, конечно, большинство поддержит обладателя богатства и титула, но сейчас, в этот самый момент, почтенный граф выглядел настоящим шутом. А Себ знал, что дядюшка это люто ненавидит.
