И одновременно хотелось встать перед ней на колени и молить о любви.
Он хотел делать с ней все.
Он хотел все что угодно — лишь бы с ней.
Он хотел услышать от нее…
— Я люблю тебя.
Этот шепот звучал из самой глубины ее существа. Три коротких слова — и Себастьян словно получил свободу.
Он со стоном рванулся в нее, чувствуя, как она задыхается, как втягивает его еще глубже.
— Ты такая… такая… — Но закончить мысль он так и не сумел. У него остались только чувства, тело победило над разум.
Он был создан для этого.
Для этого самого мгновения. В ее объятиях.
— О Господи! — простонал он. — О Аннабель!"
"С каждым толчком она ахала, выгибалась, поднимала бедра и прижималась к нему все теснее. Он пытался замедлить движение, дать ей время привыкнуть к себе, но каждый ее стон, казалось, был молнией, зажигавшей пожар в его крови. А каждое ее движение заставляло его проникать еще глубже.
Он прикоснулся рукой к ее груди и едва не кончил от одного этого прикосновения. Грудь была идеальна — мягкая, круглая, великолепная, полностью наполнившая ладонь.
— Я хочу попробовать тебя на вкус, — прошептал он, и придвинул к Аннабель голову, прошелся языком по нежному соску и почувствовал примитивную радость, услышав ее приглушенный подушками стон.
И, конечно, вошел в нее еще глубже.
Тогда Себастьян начал сосать, думая, что Аннабель самая великолепная, самая женственная в мире, самая… Ему хотелось остаться с ней навсегда, зарыться в нее, любить ее…
Просто любить ее.
И ему хотелось, чтобы ей было хорошо.
Нет. Хотелось, чтобы ей было бесподобно. Но ведь для Аннабель все было впервые, а ему говорили, что первый раз редко приносит женщинам удовольствие. А он, черт возьми, так нервничает, что в любой момент окончательно потеряет над собой контроль и кончит, так и не доведя ее до оргазма. Никогда раньше Себ так не нервничал, занимаясь любовью. Но ведь то, чем он занимался раньше… это и не было любовью. Он только сейчас это понял. Между «раньше» и «теперь» существовала огромная разница. И эта разница стонала в его объятиях.
— Аннабель, — прошептал он, едва узнавая собственный голос. — Тебе?.. Ты?.. — Он сглотнул, пытаясь сосредоточиться. — Тебе больно?
Она помотала головой.
— Не больше секунды. Теперь это…
Себастьян затаил дыхание.
— Необычно, — закончила она. — Удивительно.
— Будет только лучше, — пообещал он. И не обманул. Он начал двигаться внутри нее, не первыми, неловкими движениями, когда пытался дать ей привыкнуть к ситуации, а по-настоящему.
