— Я просто указываю на тот факт, что вы хотели получить поцелуй, а я выполнил ваше желание и…
И что? На что именно он там указывает? И куда испарились его мозги? Он не может додумать до конца простенькое предложение, не то, что высказать его вслух!
— Я мог воспользоваться вашей невинностью, — наконец выдал он. Господи, да он говорит, как полный олух!
— Вы хотите сказать, что не сделали этого?
Она что, действительно, настолько наивна? Он наклонился и пристально посмотрел ей в глаза.
— Вы и представить себе не можете, сколькими именно способами я не воспользовался вашей невинностью, — сказал он.
— Сколькими путями я мог бы это сделать. Сколько…
— Что? — рявкнула она. — Ну что?!
Он придержал язык. Ну, то есть, если быть честным, просто прикусил его, проклятого. Он ни в коем случае не должен рассказывать ей, сколькими именно способами и как конкретно он хотел бы воспользоваться ее невинностью.
Ей. Мисс Незнакомке.
Пусть так и останется незнакомкой, это лучше всего.
— Во имя Господа Бога, — услышал он собственный голос, — как, черт побери, вас зовут?!"
"— Вижу, что вы просто-таки изнываете от желания это узнать, — отрезала она.
— Ваше имя! — рявкнул он.
— Не раньше, чем вы назовете свое.
Он издал долгий, раздраженный вздох, потом взъерошил себе волосы.
— Мне показалось, или десять минут назад мы с вами вежливо беседовали?
Она открыла было рот, но он опередил ее.
— Нет, нет, — пожалуй, несколько театрально продолжил он, — мы не просто «вежливо», мы, я бы сказал, весьма приятно беседовали.
У нее помягчел взгляд. Не настолько, чтобы его можно было назвать «смягчившимся»… если говорить правду, то и близко не так, но все же, помягчел.
— Мне не следовало просить вас о поцелуе, — сказала она.
Но он заметил, что она не стала извиняться. И еще заметил, что его этот факт страшно обрадовал.
— Вы, конечно, понимаете, — тихо продолжила она, — что мне гораздо важнее знать, кто вы, чем наоборот.
Он посмотрел на ее руки.
Они не были сжаты, напряжены или скрючены, как когти. Руки всегда выдают людей. Напрягаются, или дрожат, или постукивают друг о друга, будто это поможет им — мановением какой-нибудь небывалой волшебной палочки — избежать ожидающей их неизведанной черной судьбы.
Стоящая перед ним девушка сжимала ткань своей юбки. Очень крепко. Она явно нервничала. И все же держалась с поразительным достоинством. И Себастьян прекрасно знал, что она права.
