Десятый храм

После возвращения в Бантосу большой перерыв делать не стал. Смотался сразу к одной из баз кровавых колдунов, оставив там Принца, чтобы он оценил состояние строительства храма, а затем, вернувшись в Бантосу, подхватил отряд и отправился с ним на прокачку в данжи с элементалями. Мне оставалось всего три уровня до 200, и тянуть с достижением этого важного для себя рубежа я был не намерен!

Вернулись затемно, но я тут же пошёл в грот, чтобы возобновить прокачку визуализации. В этот раз повезло — волк ожил! Теперь поставил задачу визуализации пони на сотню килограммов.

Чуйка моя говорила, что за пару дней прокачать визуализацию по новой твари не выйдет, но я был готов терпеливо кастовать визуализацию столько раз, сколько понадобиться — понял уже, что лёгкого пути тут не существует."

"Следующие дни прошли по тому же сценарию. Принц каждый день, проводя разведку, подтверждал, что до финальной готовности храмы кровавых колдунов ещё не дошли. За это время мои бойцы под руководством Анфира смогли прошерстить три сотни локаций, и даже нашли два новых данжа.

Их я себе пометил, но посещать не стал. Пока что у меня первостепенная задача — снабжать ценными петами своих бойцов, а потом каждый день максимально их прокачивать, чтобы устрицы побыстрее развивались. В принципе, прокачать пета до двадцатого уровня не так и сложно, главное — заниматься этим системно.

Наконец, произошло и еще одно важное для меня событие — я достиг двухсотого уровня! Быстро свернув прокачку, попросил отряд подождать меня у очередного данжа, вернулся в Бантосу, и достал яйцо мегаптероужаса из сундука.

Положив руку на огромное яйцо, пожелал, чтобы птенец вылупился. В тот же миг скорлупа треснула, и из осколков, расправив кожистые крылья, горделиво вышел мой третий пет.

Страшненький? После того, как я много возился с Принцем, меня уже не напугать. Тот был в детстве еще страшнее. Этот же был, однозначно, брутальней. Мышцы смотрелись рельефнее, никакой чёрной шерсти, как у Принца, более функциональная компоновка — зубы, когти, выраженная во всем смертоносность.

— И как же мне тебя назвать? — задумчиво спросил я пета.

Тот словно бы понял меня. Приподнялся на цыпочках, клацнув длинными когтями по столу, и вытянув вверх шею, издал странный звук. Вроде и птичий клекот, но с такими характерными львиными нотками.

— Как-то мне это не очень помогло! — ответил я пету.

Помучившись ещё минутку, махнул рукой на имя — ещё успею! Теперь надо быстрее зверушку прокачивать, если я хочу на ней летать.