Наверное, она бы даже мимо поедания младенцев и издевательств над котиками прошла, не обращая внимания. Пока ей не сказать, что это подрывает боевой дух проходчиков и замедляет прохождение Стены на одну тысячную доли процента.
— Пришли, — объявила Сайна, выводя меня из задумчивости. — Тебе нужно что-то конкретное, или пока так, посмотреть?
— И то и то, — кивнул я. И сам направился к первому прилавку.
Рынок был стихийным — никто ни за кем не следил, все торговали где и как хотел — за прилавком или просто разложив свой товар на земле.
Были и магазины — переоборудованные под эти цели дома. И своеобразные склады.
Людей было полно, и шум стоял соответствующий. Толпа беспрерывно галдела, торгуясь за каждый грамм.
Были и карманники, и мошенники и прочая процветающая в таких местах публика. Правда, карманниками были исключительно неудачники — много не наворуешь срывая у нищих с пояса мешочки с землёй. Местная валюта сама себя защищала от воровства. Те, у кого стоило воровать, были вынуждены ходить с большими мешками, или с носильщиками, а у простого работяги с собой столько без реальной нужды нет — носить неудобно.
Если так подумать, выбор земли как валюты и впрямь был на удивление неплохим. Пока кто-то, конечно, не научится превращать в землю что-то друге. Я не сильно разбирался в тонкостях формирования грунта, но даже я знал, как получается тот же торф. Сомневаюсь, что я единственный такой гений.
Значит, за этим тоже кто-то следит. Или ограничивает.
Фракции…
Я остановился перед прилавком со множеством фрагментов.
Возле каждой был накарябанный на порванном свитке ценник в граммах и большая деревянная табличка — обмен не принимаем.
С такой или подобной торговали все, у кого были фрагменты чудовищ. А вот торговцы вещами, пищей и артефактами охотно принимали в том числе и части монстров. Любопытное ограничение, но его тоже можно понять. Если бы их меняли, а не продавали за землю, торговцы бы просто сидели как бесплатный обменный пункт без прибыли.
— По чём эта штука? И что это вообще? — спросил я у усатого мужичка, ковыряющегося щепкой под ногтями.
— Это? Глаз черхана, — лениво ответил он. — Элементаль такой водный, два кило.
Странная штуковина напоминала вырванный с нервом глаз, сантиметров сто в диаметре. Ничего от водного элементаля в этой штуке не было и близко. В остальном, ещё один экспонат кунсткамеры.
— Нехило, — я покачал головой.
— И зачем он?
— Притягивает к себе воду и формирует из неё всякое. Важная штука для магов воды.
