Онлайн-библиотека книг
Я очень даже понимаю, и Ленке тоже сказала: почему Антонина такая высокая выросла, а? Она не знала, а я Ленке объяснила: потому что на пепле всегда вырастают хорошие урожаи, раньше, у наших предков, даже было такое земледелие, про него и в учебниках писали: подсечно-поджоговое… Или засечно-огневое? Не суть! Важно, что на пожарище овощи там всякие и прочее хорошо растет. Хотя Антонина, конечно, не овощ. Она – тот еще фрукт. Это Настька моя – овощ в орнаменте. Ты мне только скажи! Пусть там все эти детдомовцы, и внуки, и всякая прочая дребедень, но если тебе он хоть вот настолько нужен… если ты хоть вот столько… – Светка с трудом, прищурившись, соединила перед глазами указательный и большой пальцы.
– Светка, успокойся сейчас, – из стоящих на столе ингредиентов Анжелика соорудила огромный эклектический бутерброд и всучила его подруге.
– То, что ты сейчас говоришь, это вообще какая-то ерунда, запоздавшая на четверть века.
– Ты забыла, забыла его, да? – жадно спросила Светка, пытаясь ухватить Анжелику за рукав свитера и роняя на стол начинку бутерброда.
– Что за вопрос? Как я могу его забыть, если вот уже почти месяц регулярно вижусь с ним и с Каем?
– Я не про то… Ты все понимаешь и хочешь меня обмануть. Скажи мне, Анджа! Мне важно знать, потому что я сама… я сама не могу…
– Что еще случилось, Светка? Чего ты не можешь? Ты все-таки рассталась с Леонидом, да? Израэль Наумович заболел? Что?
– Анджа, Роман умирает, – почти спокойно сказала Света и отложила наполовину съеденный бутерброд.
– Та-ак, – сказала Анжелика. – Жаль, конечно. Как любого человека. Но ты-то тут причем?
Роман был первой любовью и первым мужем Светы, а также родным отцом Насти Зоннершайн. Когда-то он был весьма талантливым художником, но пьянство и прочие излишества уже довольно давно превратили его в руины во всех смыслах, включая творческий.
– Как это я – причем? – удивилась Света.
