Детдом

Дальше – мелкими цветами цвели какие-то болотные травки, вальяжно стелились листья уже отцветшей кубышки, а в далекой глубине ходили радужные прозрачные тени – то ли от проплывающих по небу облаков, то ли от загадочных и невидимых подводных обитателей. Огромный, черный жук-плавунец с механической регулярностью всплывал из глубины на поверхность, загребая двумя мохнатыми лапами, и замирал, выставив брюшко и захватывая воздух. Лягушки, разлапившись и невесомо повиснув между стеблей, глядели переливающимися глазами.

Незнаемая водяная мелочь быстро сновала взад-вперед по каким-то своим подводным делам. Женя смотрел загипнотизировано, в его собственных глазах плавала ржавчина бездумья."

"Егор расположился на камне метрах в ста от берега (он прошел туда, закатав штаны, перед началом прилива) и ловил рыбу. Удочку ему снарядил Кай. В банке из-под огурцов плавали две мелких камбалы, похожие на подгоревшие оладьи. Все, в том числе и сам Егор, знали, что с окончанием рыбалки камбалы будут снова отпущены в море.

Егор был счастлив. Суровые морские просторы вызывали у него влечение чувств и почтительный трепет всех членов. Одновременно море казалось Егору простым и понятным. Вчера у вечернего костра он сказал, что море похоже на Бога и если с ансамблем у них все-таки ничего не выйдет, он теперь знает, что ему делать – он станет моряком и будет ходить вместе с другими на рыболовецком судне. Кай объяснил ему, что такие судна называются – сейнера, и Егор почти благоговейно заучил это слово. Вообще, исключая время рыболовной медитации, на море он вдруг оказался чрезвычайно разговорчив, подробно выспрашивал у Кая о названиях, привычках морских обитателей, приметах, касающихся погоды и прочем подобном. В тех случаях, когда мог, Кай кратко, но неизменно отвечал.

Владимир после пережитого потрясения, наконец, научился спать «на природе» и теперь спал почти непрерывно, просыпаясь только для того, чтобы поесть. После каждого эпизода сна лицо становилось все более румяным, привлекательным и человеческим.

Кай, наоборот, все больше становился похож на крупного зверя, волка. У него даже походка изменилась и, когда в неопределенных северных сумерках он выходил из леса к костру, все дружно вздрагивали.

Дмитрий и Кай сидели возле костра и смотрели на огонь. Еду не готовили, чайник вскипел, но дров, выброшенных штормами, хватало, и их не экономили. Сухие дрова горели почти без дыма и от комаров и мошки практически не защищали.