Детдом

Кай пожал плечами и, не особенно торопясь, выполнил приказ. Каштан был хорошим и увесистым аргументом, а Кай, несмотря на сложившееся о нем за последнее время мнение окружающих, вовсе не был супергероем. И, что характерно, он никогда не хотел им стать. Подумав, Кай решил, что и отец-вор, и дед-чекист безусловно одобрили бы его теперешний выбор. Живой Кай, несомненно, при любых обстоятельствах понравился бы им больше, чем мертвый.

Алекс, по прежнему держа Кая под прицелом, подошел к столу и, также не торопясь, протянул руку к всеправославной святыне…

– Не трожь крест, нечестивец! – гневный вопль слился со звоном разбитого стекла.

Маленькое подслеповатое окошко словно взорвалось, а Алекс вздрогнул и, не успев обернуться на звук, нажал на спусковой крючок…

Кай зарычал от боли и скорчился на лежанке у стены, обхватив себя руками.

Алекс грязно выругался, перевел ствол «Каштана» в окно, выстрелил короткой очередью, быстро шагнул обратно к двери и запер ее на засов.

– Придурок, ты еще жив? – позвал он.

– Ага! – конструктивно ответил Кай. Помолчав и, видимо, проведя какую-то внутреннюю ревизию своего состояния, спросил. – А кто там подошел? Хорошие парни?

Алекс осторожно выглянул в разбитое окно.

– Попрятались, – сообщил он. – Но ты знаешь, мне показалось, что это был поп.

– Был монашек. С самого начала, – подумав, сказал Кай. Неловко пошевелился и не сумел удержать болезненный стон.

Алекс поморщился. Затем подошел к печке и, присев так, чтобы видеть Кая, принялся готовить растопку.

"Некоторое время в избушке царило молчание. Было слышно только тяжелое дыхание Кая. Потом Кай спросил:

– Зачем?

– Пока неизвестно, кто там снаружи, – с непонятной ему самому готовностью объяснил Алекс. – Мне надо подумать. При любой попытке влезть сюда я брошу этот чертов крест в печку. Если там церковники, это должно их остановить.

Кай промолчал в ответ, а Алекс помотал головой, пытаясь справиться с наползающей тошнотой.

Глава 18

– Он сожжет его!

– У него что-то вроде пулемета, потому что стреляет очередями.

– Проще всего было бы через крышу, но там, кажется, тоже бревна, только расщепленные пополам…

Все три реплики прозвучали одновременно. После наступило молчание.

Ольга, Антонина и Варсонофий сидели на корточках за большим валуном. Антонина привалилась спиной к камню. На ее щеках, лбу и шее краснели пятна лихорадочного румянца. Ольга, напротив, была бледна.