Детдом

Пойди и быстро скажи ему, что с этим крестом и вообще все он сделал как надо!

– Олежка, ну что я, атеистка, могу сказать верующему человеку, возможно, даже православному монаху или священнику…

– Быстро, Белка, на кокетство времени совсем нет! Иди и говори!

Анжелика подошла к ложу умирающего и опустилась на колени. Ольга в последний раз обтерла Варсонофию лицо, поднялась и сделала шаг назад. Лена встала с земли и отряхнула сосновые иголки. Олег выпрямился и сжал губы.

Как раз в эту минуту подходившие к остальным Антонина и Кай остановились там, где стояли. Антонина хотела поддержать молодого человека, но Кай отрицательно помотал головой и ухватился рукой за тонкий кривой ствол молодой березы.

– Варсонофий, вы нашли и спасли христианскую святыню. Вы избавили ее от гибели в огне и от корыстных рук. Я клянусь вам перед лицом Бога, моря, огня и всех иных возможных законов, что теперь крест Ефросинии не покинет пределов России и не будет служить злу и обогащению.

Богу наплевать на церковную политику и всякую подобную человеческую суету. Именно вы, Варсонофий, истинный слуга и паладин Господа, потому что служили Ему не за корысть и награду. Служили всегда, даже сомневаясь в самом Его существовании, ошибаясь и страдая. Он видит чистоту ваших помыслов и справедливо оценивает ее. Вы сделали все, что могли, Варсонофий…"

"«Спаси тебя Господь!» – шепотом подсказала Светка, которая все же была крещеной и даже венчалась в церкви с каким-то из своих четырех мужей.

– Спаси вас Господь! – громко повторила Анжелика.

– Во славу Божью! – едва слышно прошептали потрескавшиеся, сочащиеся сукровицей губы бывшего священника и монаха-расстриги.

Его дыхание было едва заметным, пальцы рук и ног судорожно подергивались, но в целом теперь он выглядел гораздо спокойнее, чем до начала странноватой речи Анжелики.

На скулах всех троих мужчин ходили одинаковые желваки. По лицу Светки, Лены и Антонины текли слезы. Ольга, стуча зубами о край, судорожными глотками пила воду из кружки, из которой до этого поила умирающего.

* * *– Все-то кругом нее, прости господи, рыцари, – бормотала Света, раскладывая на обрывке клеенки бутерброды с плавленым сыром, хлеб, вскрытые банки с гусиным паштетом и порезанные кружочками огурцы и лук.