У него были только две страсти - спиртное и женщины. Если бы я не положил марки в банковский сейф, он давно бы сбыл их коллекционерам. А стоят они прилично. За всю коллекцию можно выручить около восьмидесяти миллионов рублей. Да, да, я еще в своем уме. Там есть очень ценные экземпляры. - Он глотнул и поморщился. - Скажем, марка с изображением летчика Сигизмунда Леваневского, участвовавшего в спасении челюскинцев. Если ты помнишь, он задумал перелет до Сан-Франциско, и Почтовое ведомство принялось разрабатывать марку к дню старта, но не успело.
Тогда достали марку с изображением летчика из серии «Спасение челюскинцев» и сделали на ней надпечатку с ошибками. В нашу семью попала красавица с обломанной ножкой «М». Теперь это очень дорогая марка. История того, как она оказалась у твоего деда, покрыта мраком, как и гибель этого пилота. Вот такая у тебя теперь коллекция, дочка. Только мне бы не хотелось, чтобы ты ее продала. Когда у тебя будут дети…
Майя щелкнула пальцами:
- Я уже в этом сомневаюсь.
Для начала нужно снова выйти замуж. Мой первый брак очень быстро дал трещину.
- Твой первый брак был ошибкой. - Щеки отца слегка покраснели. - Я видел твоего мужа. Типичный альфонс, разве нет? Как ты могла за него выйти?
- После смерти мамы я осталась совсем одна. - Майя опустила глаза.
- Да, да, я тебя понимаю. Но где гарантия, что ты не встретишь такого же? - Он взял ее за руку. - Прошу тебя, не продавай коллекцию, оставь ее своим детям. Ты обязательно встретишь хорошего человека.
Я разрешаю тебе продать ее только в том случае, если тебе будет нечего есть.
Майя не ответила, но руку не убрала.
- Значит, мир? - В серых глазах отца светилась надежда. Женщина знала, что не сможет его простить, во всяком случае, так быстро, но отказать умиравшему отцу не было сил.
- Мир, - прошептала она, кляня себя за то, что предает память матери. Он радостно улыбнулся:
- Теперь можно и умереть.
Глава 2
Москва, 1935 год
Сигизмунд Леваневский сидел за столом со своим приятелем Георгием Байдуковым и потягивал сухое красное вино.
На его красивом лице с суровыми, будто высеченными из гранита чертами читалась решимость.
- Я не собираюсь ничего отменять, - резко сказал он, - ты слышал? Ничего. Это дело решенное. Сам товарищ Сталин в курсе. Так что, Жора, летим в Сан-Франциско через Северный полюс."
"Георгий понимал, почему этот перелет так важен для Сигизмунда. Во-первых, Леваневский был очень амбициозным и самолюбивым.
