– Но какже ланч…
Вопрос остался без ответа.
Между тем голос говорившего в рупор Искандера стих и тут же из дома донеслась гулкая, словно он говорил в пустую бочку, речь Алаяр-хана.
– Он согласен нам помочь, – начал переводить Искандер. – Но говорит, что не уйдет из дома, покуда не получит кровавого отмщения. Он жаждет видеть, как убийце отпилят голову и выпустят наружу кишки.
– Вот еще. Что за нелепое варварство, – надменно расправляя плечи, сказал Сэм Смит. – Кто бы ни был убийца, он подлежит британскому суду.
– Я просто перевожу, – напомнил Искандер.
– Пусть опишет момент своей смерти, – перебил их распри Стивен Шейли-Хоупс.
– Я плыл в облаках, услаждая слух божественной музыкой, а взор – танцем гурий, как вдруг огонь подхватил меня, будто пушинку, и швырнул на скалы, лишая жизни и лишая права вознестись к престолу Аллаха, ибо преступил я закон в смертный час и не избыл вину свою в последний миг.
– По-вашему, этот бред может нам чем-нибудь помочь? – скривил губы майор.
– Конечно. – Детектив мельком взглянул на стоявшего в сторонке помощника и чуть заметно кивнул ему.
– Так вот, – вкрадчиво сказал тот, обращаясь к хайлендеру, – я еще вчера хотел спросить, не желаете ли добровольно признаться в убийстве?
– Я?! Но-о с чего вы взяли? Будто я…
– Капрал, у вас осталось очень мало времени, поскольку Искандер вот-вот закончит переводить поэтический бред призрака на безукоризненный английский. Я специально не дал вам уйти, чтоб вы его послушали, а я на вас посмотрел.
– И что же вы увидели? – тяжело вздыхая поинтересовался Мак-Кензи.
– Все, что хотел увидеть. На самом деле, несмотря на кажущуюся бессмысленность показаний Алаяр-хана, он все описал довольно точно. Когда вы напали на него, он курил опиум, совершая, с точки зрения Корана, большой грех, ибо Пророк запретил правоверным использовать одурманивающие вещества. Тем не менее он плыл в облаках, любуясь своим «цветником» и слушая милую сердцу музыку. Замечу, его сердцу милую. Вам, как я вижу, такая музыка не по вкусу.
Так ведь? Можете не отвечать, гримаса на вашем лице говорит сама за себя.
– В этом вы правы, сэр, – через силу буркнул шотландец.
– А еще говорят, что волынщики не имеют слуха, и им все равно, что звучит вокруг. Вы ведь служили волынщиком, не так ли?
– Было дело. Хотя и не ведаю, как вы про это узнали. – Старый вояка негодующе сжал кулаки. – Но должен вам сказать, что подобные россказни о нас – гнусный поклеп!"
"– Судя по вашей реакции, мое предположение верно.
