Однако он просчитался!"
"Я был начеку! Мятежников схватили и предали суду. Я был отправителем королевского правосудия в том походе и потому твердой рукой пресек заговор. Бедолагу Доути пришлось обезглавить, но главной занозой в заднице все же был не он, а де Стикс! Казнить его оказалось чрезвычайно непростым делом. Ни клинок, ни пуля ублюдка не брали – дьявол щедро расплатился с колдуном за продажу его никчемной душонки. Тогда я запер его в канатный ящик и держал там в кандалах, без питья и еды, пока он не сдох! Признаюсь, это была веселая забава слушать его вопли и стоны.
А в тот момент, когда чертов выродок уже был при смерти, я, как полагается, взял бутыль от виски и запечатал в нее последний выдох колдуна…
– Можно узнать, зачем? – поинтересовался детектив.
– Коммодор, ты куда, черт возьми, меня привел?! – Дрейк зыркнул на парящую над рюмкой виски голову. – Да последнему юнге известно, что если не запечатать последний выдох чародея, то коварный дух его будет витать поблизости, ища, в кого вселиться! Стоит дать слабину, помянуть черта, и ты сам не заметишь, как он начнет заправлять твой башкой.
– Ну да, ну да, конечно, – закивал сыщик. – Вы запечатали его в бутылку от виски?
– Сначала я опустошил ее, потом загнал туда дух чародея, запечатал сургучом, скрепил своей печатью и вышвырнул за борт. Как сейчас помню, это было в одном дне плаванья от устья Ла-Платы.
– Что ж, история довольно занятная. Но чем мы вам можем помочь, адмирал?
– В прошлом году, в день Всех Святых, мне показалось, что я видел призрак де Стикса здесь, в Лондоне.
Я сперва даже не узнал его, только потом… – Дрейк умолк и зазвенел цепями.
– Что же произошло потом? – спросил детектив.
– Мой потомок Рэнди сошел с ума, а затем покончил с собой.
– Увы, мы живем в непростое время…
– К черту время! Оно всегда непростое. Тем более для меня его больше нет. Мой потомок недавно занимал пост министра по делам Индии, а затем был назначен казначеем в Палату Лордов! Он был здоров, как буйвол. У него была прекрасная жена, увы, теперь вдова; сын – гусарский офицер, и все было отлично! На зависть прочим! Ни одного повода для суицида.
– Может, долги?
– Ерунда! Он не испытывал недостатка в деньгах, а его жена – и подавно, она дочь крупнейшего американского банкира.
– Тайная любовь?
– Что за бред?! Ни один Спенсер не стал бы даже насморком болеть по столь нелепому поводу. Мои потомки, как и положено достойным мужчинам, любят женщин, но не станут пускать из-за них пулю в голову.
