Дети белой крови

Из гостиной он провел их к длинной узкой галерее. Одну ее стену почти полностью занимали окна в пол, заливавшие пространство теплым светом невидимого солнца. На другой стене были развешаны портреты; одни смотрелись откровенно старыми, другие, похоже, были сделаны с современных фотографий. Но фотографии здесь смотрелись бы лишними – следами прогресса, который универсалы не желали признавать. Поэтому они доверяли свою память не фотопленке, а холсту и краскам.

Здесь хранилась история семьи Энтис – тех ее представителей, что позабыли о своей природе и подчинились культу.

Первое время Кирилл шел молча, даже не глядя на своих предков, и остановился только воле портрета семейной пары – молодой, красивой, но не по годам серьезной. Мужчина и женщина будто знали, какая ответственность на них лежит, и со дня свадьбы отказывались от любых радостей жизни.

– Это наши родители, – пояснил Кирилл. – Очень уважаемые люди в Латебре. Их репутация была настолько безупречна, что даже после выходки моего брата соседи не отвернулись от них.

Но сами они пережить такое не сумели. У мамы всегда было слабое сердце, и каждый раз, когда она слышала о нем, ей становилось плохо. Ей помогали, ее спасали… а однажды спасти не успели. Когда ее не стало, отец тоже долго не протянул, они умерли в один год. А все из-за него! Он знает об этом, я говорил ему. Но не думаю, что ему знаком стыд.

Рядом с портретом семейной четы висело изображение их детей. Вот Кирилл и Хэллоуин… точнее, тогда еще Иоанн, послушный золотоволосый мальчик.

Они выглядели двойняшками, хотя Дана знала, что они погодки, Кирилл родился на год позже. На этой картине им было лет по семь-восемь, неизвестный художник запечатлел их играющими в саду.

Тогда Кирилл казался совсем другим: он смеялся, карие глаза светились весельем, он еще не думал о нормах, законе и общественном мнении. Они с братом возились на сочной зеленой траве сада и, кажется, любили друг друга…

Но Дану гораздо больше заинтересовала не их уничтоженная дружба, а девушка, тоже оказавшаяся на картине.

Мальчишки играли на лужайке, а она сидела в плетеном кресле с книгой на коленях и наблюдала за ними. Девушка была совсем юной – лет пятнадцати-шестнадцати, не больше. Она была похожа на обоих мальчишек: с Кириллом ее роднила светлая кожа, с Иоанном – серо-голубые глаза и золотые волосы, которые у нее, впрочем, были намного светлее и вились кудрями.

Амиар тоже обратил внимания на печальную красавицу.

– Кто это? – спросил он.