Дети белой крови

Он верил учителю Рихарду, который сдерживал этих тварей, и просто выполнял работу, порученную им самому себе.

Наконец зал опустел, многие из учеников уже были у выхода, а другие стремились туда. Неоту тоже нужно было убегать, и снова он не смог. Он слышал, как звякнул, упав на пол, боевой нож – единственное оружие учителя. Обернувшись, Неот обнаружил, что инквизитор в ловушке: вампиры облепили его со всех сторон, прижали к колонне так, что он не мог и шевельнуться, и рвали на части, вгрызались в него, побеждали того, кто при иных обстоятельствах убивал гораздо более серьезных противников.

Какая унизительная и жалкая смерть!

Неот почувствовал, как гнев разгорается в его душе быстрее пожара, как гордость обретает иную форму, более значимую и понятную. Он, инквизитор по праву рождения, не может допустить, чтобы его брат по оружию проиграл вампирам… Нет, все проще, все сводится к основам основ: он не позволит нелюдям убить человека.

Дальше все было как в тумане, и первая битва Неота, которая не должна была состояться так рано, запомнилась ему неясными обрывками застывших мгновений.

Как будто это все произошло не с ним! Вот тощенький голубоглазый мальчишка в черной форме, чуть великоватой ему, срывается с места и бежит – но не к спасению, а к чудовищам. Оброненный Рихардом нож в его руке. В памяти мелькают уроки и гравюры из учебников. Чтобы убить вампира, нужно правильно ударить – точно и достаточно сильно. Только бы правильно ударить…

У него получается.

Он бросается на вампира, который намного его выше, разъяренным зверьком, закрепляется у него на плечах. Лезвие ножа проходит через нижнюю челюсть – там, где мягче, где детских сил хватает, чтобы пробить. Нож достает до мозга. Существо погибает, а в лицо Неоту бьет холодная подгнившая кровь…

…Он проснулся в своей камере. Без крика, даже без страха, он уже слишком много пережил, чтобы бояться своих снов. Но этот кошмар задел его, сердце билось непривычно быстро. Неот мог сколько угодно ругать себя за такую слабость, избавиться от нее пока не получалось.

Он никогда никому не жаловался на свои кошмары, поэтому другие инквизиторы не знали о них. Увы, хранить секреты в Слоновьей Башне оказалось не так просто.

– События прошлого не дают покоя снам настоящего? – донеслось из-за стены.

– Мне казалось, что у сфинксов считается дурным тоном лезть в чужие мысли без разрешения, – отозвался Неот.

– О, я не собирался лезть в твои мысли.