Дети белой крови

Во-вторых, ему и не нужно было знать противника, достаточно было видеть, что он сделал. Они стали врагами, когда Вейовис пролил первую кровь в Латебре.

Он был для Хэллоуина не каким-то чудовищем, а символом. Он – монстр, который убил Хелену. Он – причина, по которой в Латебре так ненавидят нелюдей и никогда не позволят Хэллоуину быть самим собой. Он – то худшее, что позорит всех остальных, бессмысленное разрушение, которому нет оправдания.

Поэтому он должен умереть, чтобы ни один ребенок на улицах Латебры больше никогда не чувствовал себя беспомощным под жаром крови родной сестры, пролившейся на него.

У Вейовиса не было той же страсти, и он не понимал странное порождение этого мира, так искренне ненавидевшее его. Он дрался великолепно, и он был силен, но против того, кто проживал последние минуты на Земле, этого оказалось недостаточно. Его молнии не вредили Хэллоуину, ран на его теле становилось все больше, а он никак не мог понять суть того, с кем он боролся.

– Да что же ты такое? – крикнул Вейовис, но, конечно, не получил ответа.

Собрав остатки сил, он оттолкнул от себя Хэллоуина, и тот почти упал. Вейовис мог бы воспользоваться этим, чтобы напасть, но он обернулся в бегство.

Великое чудовище, почитаемое как бог, отступало перед простым наемником! Возможно, Вейовис еще не был серьезно ранен, может, он даже смог бы победить, но его пугала неизвестность, именно она заставила его бежать прочь из Латебры.

Он исчез, и Хэллоуин не преследовал его – просто не мог. Он остался один, опустошенный, распугавший и врагов, и тех, кого пришел защитить.

Больше всего ему хотелось просто упасть на землю и сдаться, закрыть глаза, позволяя темноте забрать себя. Но Хэллоуин слишком хорошо понимал, что это будет смерть лишь для его сознания. Его тело продолжит жить – и убивать. Он станет большей угрозой для этого города, чем Вейовис! И скоро, очень скоро он дойдет до состояния, когда сам оторвет голову Лизе, даже не заметив этого.

Поэтому он держался из последних сил. Хэллоуин шел без особой цели, просто чтобы идти, двигаться, не сдаваться, шел, как пьяный, медленно, шатаясь. Ему казалось, что на него давит огромный вес, под которым ломаются его кости и разрываются мышцы. Но сдаваться было нельзя, потому что этим весом стали остатки его человеческого сознания. Он нес их, уже не цепляясь за жизнь и будущее.