Дети белой крови

Но теперь он должен был спасти жизнь Артуру Мейнару, это тоже неплохо.

Услышав вой из разгромленной спальни, Диаманта поспешно настроила портал на нужный мир. Она не была уверена, что Аурика не убьет их там, в пустоте между мирами, но этот риск ей пришлось принять.

– Куда мы направляемся? – забеспокоился Артур.

– Я не могу пойти неизвестно куда!

Он попытался сопротивляться, и это было даже забавно – похоже, от страха он забыл о разнице в силе между людьми и магами. Обычно Диаманта предпочитала не пользоваться такими примитивными преимуществами, но сейчас у нее не оставалось выбора.

Она толкнула Артура в открывшиеся ворота, шагнула за ним – и увидела, как из пролома в стене выбирается нечто неясное, бесформенное, огромное… Оно опоздало. Белое сияние окутало Диаманту и Артура за секунду до того, как хищник успел добраться до них, унося их обоих в мир, который колдунья всегда считала проклятым.

Глава 4. Тихие разговоры

Оказалось, что он еще и связаться с ней не может. Это особенно раздражало Цезария Инаниса.

Он потратил немало сил на то, чтобы преодолеть свою гордость и пойти на серьезный риск – тайную попытку поговорить с ней через магическую сферу. А что в итоге? Да ничего!

Справедливости ради нужно было признать, что сама Эвридика не отказывала ему, возможно, она даже не узнала о его попытке. Просто мир Слоновья Башня был заблокирован. Связь с ним не исчезла, однако она была доступна лишь избранным. Чтобы воспользоваться ею, Цезарю нужно было сделать официальный запрос через главу своего клана – а в его случае это было равносильно самоубийству.

Он хотел махнуть на все рукой, сделать вид, что его это не касается – его ведь действительно не касалась ее жизнь! Но она лезла в его мысли снова и снова, как наваждение какое-то. Он знал, что Эвридике и Диаманте досталась очень опасная миссия. По сути, они там оправдывались за грехи, в которых обвиняли еще и его, получали за всех троих. А эта изоляция… она делала ситуацию совсем уж зловещей. Зачем такие меры? Что там скрывать?

Цезарь не привык беспокоиться за кого-то.

Катиджан прав, в этой противоестественной связи нет ничего веселого. Это опасно – и унизительно. Цезарь всегда любил нарушать правила, он находил в этом особое удовольствие. Однако на сей раз даже он понимал, какую глупость ему хочется совершить, и не понимал, почему.

Мысли о ней становились навязчивыми, они преследовали его, как свора одичавших собак. Так больше продолжаться не могло, и он решил воспользоваться советом Катиджана.