Дети белой богини

- Зява, брось, - повторил Горанин. - Тебе до­мой надо. Ночь на дворе.

- Ну и что? Это моя работа. - Завьялов реши­тельно повернул к соседнему дому.

- У тебя оружие при себе? - крикнул ему вслед Герман.

Сделав несколько шагов, тот остановился, а потом отмахнулся:

- На работе. В сейфе.

- Ну и куда ты собрался?

- Да вдвоем мы его быстро! Если это, конеч­но, он.

- Я все-таки пойду возьму ствол, - пробормо­тал Горанин.

Увидев, что Герман направился к своему дому, Завьялов крикнул:

- Эй, Гора! Ты быстрее давай! А то все лавры мне достанутся! - и рассмеялся.

Он уже представил себе, как задержит сейчас опасного преступника, завтра напишет отчет, по­лучит благодарность, может быть, и премию вы­пишут. Маша будет довольна. Опьянение еще не прошло окончательно, а нервной лихорадке зна­чения он не придал. В голове пронеслись тысячи самых разных мыслей, но ни одной об опаснос­ти. Потому что по большому счету в серьезную переделку капитан Завьялов еще не попадал. До сих пор обходилось.

Пройдя через участок, он решительно под­нялся на крыльцо и надавил на кнопку электри­ческого звонка.

- Кто там? - раздался наконец испуганный женский голос.

- Откройте, милиция!

- У нас все в порядке, — испуганно сказала женщина.

И Завьялов этот испуг сразу же уловил. И по­вторил настойчиво:

- Откройте. К вам только что зашел человек. Он находится в розыске. - И обернулся:

- Гора, где ты?

За высоким забором послышались тяжелые шаги.

И тут капитан увидел ослепительную вспыш­ку. Потом воздух будто взорвался, оказавшись вдруг неимоверно тяжелым, его осколки больно обрушились на голову. Так больно, что ослепи­ли и оглушили одновременно. Потом наступила тишина. Такой еще в его жизни не было. Абсо­лютная тишина, лишенная каких-нибудь призна­ков жизни. Понял одно: его больше нет. И успо­коился.

Но, как потом оказалось, с этим Александр За­вьялов поспешил.

НОВОЛУНИЕ

День первый

ОКОНЧАТЕЛЬНО ОН ПРИШЕЛ В СЕБЯ ТОЛЬКО через месяц, до этого все было, как в тумане. Да и потом долгое время смотрел на окружающие предметы словно бы со стороны. Другие люди трогали их, переносили с места на место, суети­лись, говорили что-то. Говорили тихо, точно боя­лись его побеспокоить. Глупые люди. Все, что происходило, не имело к нему, Александру Завь­ялову, ни малейшего отношения.