Дети капитана Гранта(изд.1955)

Как не похожа эта искромсанная оконечность Америки на цельные, четкие мысы Африки, Австралии и Индии! Какая неведомая нам катастрофа искрошила этот огромный мыс, брошенный между двух океанов!

Далее вместо плодородных берегов протянулись оголенные, пустынные косогоры, изрезанные узкими проходами этого запутанного лабиринта.

«Дункан» неуклонно и безошибочно шел этими капризными извилинами, смешивая столбы дыма из своих труб с окружавшим его туманом; сквозь него порой проглядывали скалы. Не замедляя хода, яхта прошла мимо нескольких испанских факторий, обосновавшихся на этих безлюдных берегах.

У мыса Тамар пролив снова расширяется. «Дункан», обойдя крутые берега островов Нар-боро, стал приближаться к южному побережью. Наконец, через тридцать шесть часов после входа в пролив, на «Дункане» увидели скалу мыса Пилар, поднимавшуюся на самой окраине Земли Отчаяния. Огромное, привольное сверкающее море простиралось перед форштевнем «Дункана». И Жак Паганель, приветствуя море восторженным жестом, был взволнован не менее, чем сам Магеллан, когда его корабль «Тринидад» накренился под ветром Тихого океана.

Тридцать седьмая параллель

Через неделю после того, как «Дункан» обогнул мыс Пилар, он на всех парах вошел в бухту Талькагуано — великолепное устье реки длиной в двенадцать и шириной в девять миль. Погода была дивная. В этом краю с ноября по март на небе не видно ни одной тучки, и вдоль берегов, защищенных Кордильерами, неизменно дует южный ветер.

Согласно приказанию Эдуарда Гленарвана, Джон Манглс вел яхту в непосредственной близости от берегов архипелага Чилоэ и других бесчисленных осколков этой части Американского материка. Здесь какой-нибудь обломок, сломанная жердь, кусок дерева, обработанный человеческой рукой, могли навести «Дункан» на след крушения «Британии», но ничего не было видно. Яхта продолжала свой путь и наконец, через сорок два дня после того, как покинула туманные воды Клайдского залива, бросила якорь в порту Талькагуано.

Тотчас же Гленарван велел спустить на воду шлюпку, сел в нее вместе с Паганелем, и вскоре они высадились на берег у бревенчатого мола. Ученый-географ хотел было применить на практике свой испанский язык, над изучением которого он так добросовестно потрудился, но, к его крайнему удивлению, туземцы его не понимали.

— Очевидно, у меня плохое произношение, — сказал он.

— Отправимся в таможню, — сказал Гленарван.