Дети капитана Гранта(изд.1955)

— И без него обойдемся, — заметил Паганель. — Ведь по ту сторону этой преграды мы снова очутимся на тропинках прохода Антуко, и я ручаюсь, что не хуже лучшего местного проводника выведу вас самым прямым путем к подножию Кордильер.

Гленарван уплатил катапацу то, что ему причиталось, и отпустил его вместе с его пеонами и мулами. Оружие, инструменты и кое-какие съестные припасы были распределены между семью путешественниками. С общего согласия, было решено немедленно же пуститься в дальнейший путь и, если понадобится, продолжать восхождение и в течение части ночи.

По левому склону гор вилась очень крутая тропинка, по которой мулы не могли бы пройти. Подниматься по такой тропинке было чрезвычайно трудно, но все же после двух часов напряженной ходьбы Гленарван и его спутники снова выбрались в проход Антуко.

Подъем продолжался всю ночь. Пешеходы то взбирались на почти неприступные площадки, цепляясь руками за их выступы, то перепрыгивали через широкие и глубокие расщелины. Плечи товарищей при этом служили лестницей, а поданные друг другу руки — веревками.

Отважные путешественники походили на труппу каких-то ловкачей-акробатов. Здесь нашли широкое применение сила Мюльреди и ловкость Вильсона. Без этих славных, самоотверженных, всюду поспевавших шотландцев маленькому отряду пришлось бы неоднократно останавливаться. Гленарван не спускал глаз с Роберта, так как мальчуган по своей горячности был очень неосторожен. Паганель устремлялся вперед с чисто французским пылом. Что же касается майора, то он неприметно поднимался по склону, делая движений не больше и не меньше, чем требовалось. Замечал ли он вообще, что уже в течение нескольких часов поднимается в гору? Это вопрос. Быть может, ему даже казалось, что он спускается.

В пять часов утра барометр показал, что путешественники уже достигли высоты в семь тысяч пятьсот футов. Они находились на так называемых вторичных плоскогорьях, где кончалась древесная растительность. Тут прыгали животные, которые могли бы порадовать и обогатить охотника, но они сами прекрасно знали это, ибо, еще издали завидев людей, уносились со всех ног.

То была лама — драгоценное горное животное, заменяющее и барана, и быка, и лошадь, способное жить там, где не смог бы существовать даже мул. Тут была шиншилла — маленький кроткий, боязливый грызун, нечто среднее между зайцем и тушканчиком, ценный своим мехом. Задние лапки делали его похожим на кенгуру.