Не готов, что, возможно, придется убивать родичей и говорить страшные слова про долги и про то, что родичи твои – Элурен, а эти все – преступники и заслужили наказания. Не знаю, насколько я сам был бы готов, приди в мой дом не те твари, а Эллед с предложением сделать все-таки Пустоту известной и изучить наравне с остальными Нитями. Это сейчас я готов, сейчас, как говорит Рицико, решимости у меня в достатке. Только я слишком хорошо, на собственной шкуре ощутил, как может быть по-другому. Как случается, когда ее недостает.
А их крошечные, уютные мирки все еще стоят на месте, незыблемые и нерушимые, как им кажется, совершенно и абсолютно. Там, где мама, папа, игры с друзьями, Нити, беззаботность и совершенно не требуется никому причинять вреда. Они верят, что так будет всегда, верят, что с ними ничего не случится и случиться не может. Что место, которое они зовут домом, постоянно и в полнейшей безопасности от всяких невзгод и проблем, а значит, нечего им и защищать. Когда за ними приходят, не Эллед, а те, кто плевать хотел и на ткань мироздания, и на человеческие жизни, и на любые сомнения в правильности избранного пути, защитить они не могут.
Элурен уважали, те маги, которые просто жили своими Нитями, не слишком стремясь изучить их больше, чем требует обыденность. Даже любили на самом деле, ни разу не отрицая того, кем именно была армия королевства. Но идти сюда добровольно готов был не каждый из магов Востока. Слишком страшно было после однажды прийти обратно. Слишком хорошо они знали и видели, что любой иногда украдкой, но нарушает некоторые важные правила, используя ткань мироздания чуть небрежней положенного.
И слишком плохо понимали, что за подобные мелочи Эллед не заявится к ним на порог. Что королевство нужно очень-очень сильно довести до состояния, когда оно потребует вернуть долг. Что между пятью выжженными дотла деревнями с горами трупов и попыткой слегка подплести Нити Разума торговцу, чтобы выдал тебе сдачу дважды или довесил еще кусок мяса, и перепутать при этом, по ошибке, широкий узор с узким, временную магию с постоянной, есть некая разница.
Крошечная такая, почти, видимо, незаметная невооруженным глазом разница в несколько сотен человеческих жизней. Второе преступление Эллед всегда отдавал на рассмотрение совести. За первое являлся сам. Только вот там, за границами королевства, маги не всегда это видели и понимали. Потому, собственно, границы и были. Элурену не слишком требовались новые земли и несговорчивые граждане.
