Онлайн-библиотека книг
Гамлет был еще жив, он разлепил глаза, и по их выражению Полковник понял, что Гамлет его видит. В глазах не было гнева – только безмерная досада человека, которого неизвестно почему оторвали от нужного и важного дела. Задохнувшись от жалости и гнева, Полковник выстрелил почти в упор.
Где-то поблизости завыла полицейская сирена, но, опережая ее, на площадь камнем упал военный вертолет. Полковник отвернулся и медленно отошел к фургону. Встретился взглядом с Эвридикой – глаза огромные и сухие.
– Тебе не кажется, что мы уже мертвые, мой колонель? – спросила она громко.
– А черт его знает, – сказал Полковник. Сам он не сомневался, что так оно и есть. – Разговорчики в строю…
– Хорошенькая компания, – сказала Эвридика, – несостоявшаяся художница, графоман и бывший студент, а ныне полковник. Плюс инопланетяне. Смеху-то…
– Помолчи, пожалуйста, – сказал Полковник устало.
– Молчу, молчу… – Она отодвинулась с места водителя и с подчеркнуто безучастным выражением лица включила магнитофон.
«Ша-агом!» Грязь коростой на обмотках мокрых.
«Арш!» Чехол со знаменем мотает впереди.
«Правое плечо!» А лица женщин в окнах не прихватишь на борт, что гляди, что не гляди.
«Даешь!» Не дошагать нам до победы.
«Даешь!» Нам не восстать под барабанный бой.
Стая хищных птиц вместо райских голубиц —
и солдаты не придут с передовой…
Полковник, опершись спиной на колесо, равнодушно следил за суетой возле вертолета и церкви. Он подумал, что все это как-то ничуть не похоже на классическую, каноническую, обыгранную в сотнях книг и фильмов агрессию коварных пришельцев из космоса.
4 вандемьера 2026.
Вторая половина дня
– «Неистовый Роланд», – сказал Малыш.
– Что? – переспросил Ланселот.
– Поэма Лодовико, Ариосто, – пояснил Малыш. – Шестнадцатый век. О рыцаре Роланде, который сошел с ума и носился по дорогам, убивая всех попадавшихся на пути. Похоже, правда?
– Я и не подозревал у тебя таких знаний.
– А это была одна лапочка, – безмятежно сказал Малыш, – она как раз по этим Роландам специализировалась.
Он перевернулся на спину и закусил травинку. Он был крепко сбитый, рыжий и самый молодой из троих. Даже когда он оставался серьезен, казалось, что он улыбчиво щурится, – бывают такие лица.
– Еще парочка подобных лапочек – и можешь поступать в Сорбонну, – проворчал Ланселот.
Едва слышно потрескивала рация.
