Дети ворона

А я о них забываю.

Похоже, она решила, что ей всё привиделось. Шурка понимал ее чувства.

— А теперь мне хорошо, — заверила его старуха. — Идем. Сядем на трамвай. Он как раз идет через Троицкий мост, к самой крепости.

Шурка покачал головой.

— Не волнуйся, — подбодрила его старуха. — Тут не больше часа. — И, опять не получив ответа, принялась его утешать: — Не волнуйся. Тетя твоя обрадуется.

Старуха не торопила его. Но и не понимала.

— Ты не можешь здесь оставаться, — заметила она осторожно. — Это мы уже старые.

А у тебя вся жизнь впереди. Нельзя прожить ее невидимкой. Ты должен быть со всеми. Ходить в обычную школу. Стать кем-нибудь. Жить жизнью со всеми заодно. Мало радости, когда ты для всех прозрачный.

Шурка дрогнул. Она была права.

— Идем. — Старуха протянула ему свою худенькую ладонь в перчатке. — Ну?

Шурка медленно поднял руку, уже почти вложил ее в старухину. Та улыбнулась. Посмотрела на него с сочувствием.

— Я ведь всё понимаю. Не горюй. Твой братик… он всё равно слишком мал. Он уже вас всех забыл.

Шурка отскочил от нее, как будто за шиворот ему кинули снежок.

— Мальчик! Стой! Куда?

Но Шурка не слушал ее.

— Вернись! Сумасшедший!

Не оборачиваясь на крики старухи, Шурка перебежал площадь.

Король не знал, как найти Серый дом.

Серые тучи набухли. Собрался дождь. Немного поплутав по прямым сероватым улицам, Шурка набрел на широкий проспект. Нашел нужный поворот, знакомый дом.

Лена открыла сразу. Радость на ее лице увяла, как цветок.

— А, это ты… — пробормотала она.

Выглянула на лестничную клетку. Прислушалась. Зашептала торопливо: — Ну же, не стой. Входи быстрее.

В комнате ничего не изменилось. Те же занавески. Кровать за ширмой. Посредине — стол под тяжелой скатертью с бахромой.

Лена налила ему чаю. Намазала маслом булку. Глаза у нее бегали.

«Странная она сегодня», — подумал Шурка. Но он торопился рассказать ей свой план спасения Бобки.

Шурка тарахтел, в промежутках между словами кусал, глотал, едва прожевывая, запивал чаем. Лена ходила вокруг стола, из стороны в сторону.

— Скорее. Ешь скорее, — нервным шепотом стала говорить она. — Ужас… Как ты медленно жуешь!

Шурка перестал жевать.

По подоконнику застучал дождь.

Она прижала пальцы к вискам.

— Пойми, я тебя не выгоняю, — тихо заговорила она.

По ее тону Шурка понял, что случилось что-то нехорошее. В голосе Лены был страх.

Она нервно озиралась на стены.

— Просто нельзя, — зашептала она. — Нельзя, чтобы нас вместе увидели.

Не выдержала.