Детка

— Если честно, я учила слова и хотела соврать, что умею так красиво говорить от природы, но… Сейчас понимаю — хочу сказать по-другому. — под полный обожания взгляд мужчины, я вытащила небольшую белую шкатулку, но решила пока не вручать ее мужу. Рано. — Знаешь, я все пыталась вспомнить момент, когда поняла — ты мой человек… А его нет! У меня просто не было выбора, понимаешь? Как и у тебя. Наше детство прошло вместе, юношество, взросление… Но сама суть в том, что я могла оказаться бездушной стервой, а ты занозой в заднице.

Мы бы не ужились, но все равно любили друг друга всю жизнь… Поэтому я хочу сказать тебе главное: спасибо, что ты — это ты. Мне не нужно притворятся рядом с тобой, играть роль и что-то доказывать. Мы даже поссориться нормально не можем, потому что в последствии страдает не посуда, а мебель! — за спиной зашептались девочки и просвистел Дэвид. Марк послал им предупреждающий взгляд, а затем вернулся ко мне. В его глазах было столько любви, что я не удержалась от повторного признания: — Я люблю тебя, Марк Грант. Всегда, сейчас и навеки. Ты тот мужчина с которым я хочу и могу разделить не только радости и печали. И, кажется, скоро у нас прибавится и тот и того…

Набрав полные легкие воздуха, я протянула мужчине шкатулку. Он открыл ее с некой настороженностью, но тут же завис. Чтобы как-то разрядить атмосферу, выпалила не подумав:

— Видимо, мы слишком хорошо отметили мое окончание школы, дорогой!

— Алиса, — Марк осторожно поднял на меня взгляд в нерешительности: — Это то, о чем я думаю?"

"— Господи, да! Черт, я на втором месяце! — простонала я, обратившись к небесам, а затем погладила живот и прошептала еще совсем крохотному ребеночку: — Надеюсь, интуицией ты пойдешь в маму, малыш.

Не успела я пикнуть, как Грант сжал меня своими огромными руками и начал осыпать лицо мелкими поцелуями. Его руки вцепились в мою попу, заставляя висеть в воздухе, зато теперь я могла на ровне видеть по-детски счастливую улыбку мужа. И только тогда смогла выдохнуть… Слава богу он не против!

— К черту бумажки! — все еще удерживая меня одной рукой, Марк вытянул из кармана лист и выкинул его на растерзание ветру.

 — Я не умею говорить красиво, малышка. Но главное ты знаешь: только с тобой я ощущаю себя цельным. Только с тобой могу быть и собираюсь не отпускать тебя до конца жизни… А дети? Черт! Я просто… Ты как-то говорила, что не готова к ним, ведь боишься утонуть в быте. А вот и нет. В быте тонут только те, чьи пары к нему не готовы.