Лука

"Лука - Элен Форс

Пролог

Струйка крови лениво стекала с головы на бровь, от нее — к щеке, потом к подбородку, шее, оставляя красный след на теле. Правый глаз терял видимость из-за кровавого потока, да и рана, явно, доставляла дискомфорт. Белая рубашка Brioni окрашивалась в красное, придавая мужчине вид воина.

Но по саркастически поднятой брови и играющим скулам, можно было угадать, что ситуация его забавляет. Максимум, раздражает, но не более того.

Я уронила биту себе под ноги, от страха, что он сделает со мной за это.

Когда я наносила удар, вкладывая всю свою силу, достаточно замахиваясь, предполагала, что он вырубится, или хотя бы будет дезориентирован, но он всего лишь был раздражен и смотрел с любопытством, как на маленькую мышку. Ему было интересно, что я предприму далее.

И это меня раздражало. У него не было слабых мест, ни одного. Я вдыхала, прокручивая варианты, что я могла бы сделать. Поднять биту, попробовать еще раз, нет. Он не почувствовал этот удар, второго он не даст даже нанести.

— Монииша. — протянул мой тюремщик хриплым властным голосом. Он никогда не говорил громко, в его присутствии люди замолкали и прислушивались, пресмыкались и умоляли. — Не беси меня.

Он стал закатывать рукава, неторопливо, показывая татуировки и мышцы, которые были скрыты тканью. На его руках были сбиты костяшки, следы были не сегодняшние, но достаточно свежие. Мне стало страшно, что он ударит.

Я стала пятится назад, спотыкаясь, пытаясь найти опору в любом предмете мебели на своем пути, пока не уперлась в стену.

Я задыхалась от страха, сковавшего, потому что надвигающийся на меня человек был выше меня на две — три головы, может больше, у меня был плохой глазомер. И он был шире в два раза, весил далеко за сто килограмм — и одни мышцы.

Он подошел вплотную, прикасаясь к каждой клеточке моего тела; так, что его кровь оказалась на мне. Я не могла дернуться, потому что мои ноги оказались зажаты меж его, а от любой возни приходилось бы прижиматься к нему еще сильнее. Его стояк итак упирался мне в живот, прижимая к стене, от чего было невыносимо жарко, несмотря на то, что я была только в его рубашке.

Он с легкостью развернул меня к себе спиной, подтащил к креслу, и сев, закинул к себе на колени, попой к верху. Подняв рубашку, оголяя ягодицы, он сначала почти нежно погладил мою кожу, которая тут же покрылась мурашками. Я старалась дрыгаться, извиваться, дергаться в попытках вырваться, заранее зная, что все мои усилии для него ничтожны.