Однако явился доктор Яков Михайлович, а вовсе не Надинька. Он был весь обвешан свёртками и пакетами.
– Агашенька, голубушка, примите скорей, уроню!
Агаша приняла у него огромную коробку.
– Торт, – сказал Яков Михайлович, отдуваясь. – Нынче в Москве торт достать труднее, чем снег в пустыне Сахара!.. Чёрт бы его подрал совсем!..
– Да на что он нужен, торт ваш? – проворчала Агаша, очень довольная, что есть торт, значит, праздник будет настоящий. – Фейга Наумовна пирогов напекла, и наши пирожки ещё будут, и каравай!
– Э-э, не скажите.
– Яков Михайлович быстрым шагом прошёл в свою комнату. – Дети любят сладкое. Так уж они устроены. Даже если они уже выросли и женятся! И потом!..
Он шуровал в своей комнате, как видно, прятал подарки. Агаша ждала.
– Что потом, доктор?
Он показался на пороге. Рукава рубахи закатаны, очки задраны на лоб.
– В лагере, – сказал он и отвёл глаза, – я часто представлял себе торт. Не потому, что хотел его съесть, это мне и в голову не приходило – захотеть торт! Но я представлял его себе и думал: если вернусь, первым делом отправлюсь в кондитерскую в Столешников переулок и куплю самый роскошный торт.
И угощу кого-нибудь. Ведь торт бывает только в сытой и счастливой жизни, Агаша.
– Это вы верно говорите.
– Да! – Яков Михайлович снова нырнул в комнату и вернулся с бумажным кульком в руке. – Это грильяж для юных художников. Насколько я понимаю, создание праздничных плакатов и транспарантов идёт полным ходом?
– Так и есть.
– Угостите создателей, Агаша.
– Да вы сами и угостите, – сказала Агаша. – У меня с тестом возни полно, Надинька вот-вот вернётся, а я то и дело у Колпаковых да у Фейги Наумовны! Боюсь, догадается.
– Ей не до нас, – сказал Яков Михайлович задумчиво. – Она сейчас нас с вами едва ли видит, так что ни о чём и не гадает, поверьте мне.
– Поговорили бы вы с ней, доктор, – предприняла последнюю попытку Агаша. – Ну, разве дело, что жених ни разу в доме не был! И когда Павел Егорович помер, рядом не было его, и когда мы переезжали!.
. Всё только письма шлёт и в телефон звонит!
– Она влюблена, – Яков Михайлович улыбнулся. – Какие тут могут быть умные разговоры! Впрочем, я не верю, что наша Надинька может полюбить негодяя или подлеца, Агаша. Она человек с такой ясной и прямой душой. И здравомыслящая.
– Кабы не плюнули ей в душу-то, – пробормотала Агаша.
– А мы с вами на что?
– А мы с вами ни на что не годимся, Яков Михайлович! Жениха в глаза не видали!..
