– И далёко?
– Я опять не спросила, – спохватилась Надинька.
– Как это люди живут, – задумчиво выговорила бабуся. – Съезжают, а куда, сами не знают!
– Да мы ещё вернёмся, – пообещала Надинька. – За вещами. Завтра нас легковая машина повезёт.
– Машина, – фыркнула бабуся Колпакова. – Да ещё легковая! Гляди на них!
И удалилась в сторону кухни.
Спала Надинька на удивление прекрасно и проснулась в предчувствии чего-то хорошего, радостного. Агаша уже давно встала и хлопотала около узлов и тюков.
Надинька помчалась в ванную, с удовольствием умылась и почистила зубы, облилась ледяной водой – б-р-р, как холодно! – вернулась к себе и стала одеваться за ширмой.
– А доктор уже уехал, Агаша?
– Доктор здесь, – объявил Яков Михайлович из соседней комнаты. – На который час намечен отъезд?
– На четыре пополудни! – отрапортовала Надинька. – Поедемте с нами, доктор, правда!
– Никуда я с вами не поеду, – мрачно сказал Яков Михайлович. – У меня сложный больной, я сегодня задержусь на службе.
– Да вы так-то уж не огорчайтесь, – подала голос Агаша.
– Мы же не в Сибирь уезжаем, в одном городе остаёмся.
– Да-с, – согласился доктор саркастически, – не в Сибирь. Что за идиотская выдумка с этим переездом!
– Я ужин вам под подушкой оставлю. Заверну кастрюльку получше, чтоб вам не греть.
– Благодарю покорно, я вполне дееспособен. Итак! – Решительным шагом он прошёл к вешалке, натянул пальто и нахлобучил шапку-пирожок. – Долгие проводы – лишние слёзы. До свидания, и всего наилучшего.
Надинька кинулась к нему, обняла и расцеловала.
– Доктор, миленький! Агаша права, никуда мы не денемся! И Серёжка говорит – пусть доктор с нами живёт!
– Очень трогательно, – доктор отстранил от себя Надиньку. – Ну, доброй дороги!
– Мы будем скучать, – сказала Надинька. – Правда, Агаша?
Та подошла, притянула к себе голову доктора и поцеловала в лоб.
– Ничего, ничего, – сказала она, – дай бог, не в последний раз видимся.
Яков Михайлович махнул рукой и широким сердитым шагом вышел в коридор. Хлопнула входная дверь.
Агаша покачала головой.
– Из дому уезжали, совсем сиротами были, – глаза у неё внезапно налились слезами. – Из квартиры уезжаем, как будто от семьи отрываемся.
Она утёрла глаза и накинулась на Надиньку:
– Как это машина к ночи придёт? Уж уехать бы поскорей, да и дело с концом! Никак нельзя пораньше-то?
– Агаша, я не распоряжаюсь машиной.
– И этот твой, хорош гусь! Опять его нету! Как вы жить-то станете по разным городам?
– Перестань, Агаша.
