Как выяснилось, это было очень дорогое дизайнерское изделие.
Провела по шелковистой материи, повторила пальцами силуэт.
Прекрасно. Оно прекрасно.
А что, если я и выглядела в нем так же прекрасно? Не вульгарно, не пошло, как мне казалось… Что, если я была в нем… красива?
Потому мне и позавидовала Света Вавилова, Элина и другие девушки с работы, потому ко мне прицепился навязчивый Алекс, до этого на дух меня не выносивший.
И поэтому на меня смотрел такими глазами Вольф…
Я отражалась в них. Лишь я одна.
И это было страшно… Но волнующе.
Что, если мне сейчас… надеть его? Проверить это прямо сейчас. Со злейшим врагом Вольфа — Ильясом Рахматулиным. Просто — надеть и все.
На то, чтобы облачиться в наряд от Гинзы Танаки, у меня ушло на удивление мало времени. И даже пуговички застегнулись странно легко. А ведь в тот раз я так с ними мучилась!
Интересно. Когда я надела это платье на корпоратив, то как-то не обратила внимания, из какой приятной к коже и шелковистой ткани оно пошито.
И цвет. Такой красивый — винно-рубиновый…
Когда руки сами собой потянулись к черной куртке, я себя одернула.
С таким платьем — только шуба…
Дернула заколку, высвобождая волосы.
Смотреть на себя в зеркало — страшно. Обойдемся без этого.
Что я вообще делаю? Зачем так вырядилась? Мне же неважно, какое я впечатление произведу на Ильяса Рахматулина?
Или все-таки важно, потому что так он… будет охотнее говорить.
В отличие от лаконичного и сдержанного черного внедорожника Вольфа, у Рахматулина — какая-то навороченная спортивная машина с низкой посадкой кузова.
Чем-то она напоминает звездолет… Наверное, потому, что кажется какой-то суперсовременной даже здесь, в комплексе «Огни Манхэттена», где все тачки — одна круче другой.
Цвет машины Ильяса красный — прямо, как мое платье. Мало того, что цвет — оттенок совпадает. Почти что тон в тон.
При виде меня он вышел из машины и самолично распахнул передо мной дверцу.
Но я и с места не тронулась.
— Ты говорил, расскажешь про Вольфа. Как… сделать так, чтобы он про меня забыл.
— Прямо посреди двора я это должен делать, что ли? — хохотнул Рахматулин. — Отличная идея. К нам могут присоединиться его соседи и вообще все в этом дворе. Им, конечно, тоже будет любопытно."
"День выдался, хоть и морозным, но солнечным и погожим. Нахмурившись, я углядела у подъезда пожилых женщин. Молодые мамы прогуливались с колясками.
И все не сводили с нас глаз.
