Девяностые. Том первый.

Выпросил у бабушки денег на книжки – она часто видела меня, читающего букварь, и черкающего что-то в тетрадке, вот и расщедрилась, умиляясь от того, что внучок сам решил учиться. И согласилась купить мне несколько книжек. Одного, к сожалению, одного в магазин не пустила. Так что пришлось в книжном доказывать округлившей глаза бабушке необходимость покупки талмудов по макроэкономике, истории экономики и экономической теории. Чуть до истерики не дошло, но справился. Смотрела она на меня после этого, конечно, очень странно.

Да и не только она. Все взрослые дома нет-нет, да и заглядывали в комнату, когда я корпел над аналитической запиской. Благо хоть в детском саду на меня особого внимания не обращали – времени у нянечек не было за мной следить. Да и следить-то не нужно было, ибо я всё время сидел за дальним от детей столом, читал книжки и делал пометки на полях. Пришлось даже урезать время сна на пару часов, благо родители, видя, что я занят не бездельем, отнеслись к этому более-менее спокойно.

После того, как с писаниной было покончено, началось, как я думал, самое сложное – убедить деда в его реальности.

С первого раза не получилось. Пришлось использовать «План-Б» – убеждать деда показать бумаги человеку, сведущему в экономике, не раскрывая автора.

Убедил. Следующим утром дед унёс мой труд на работу, а вечером вернулся крайне задумчивым и погружённым в себя. И взгляды на меня бросал весьма странные.

Ну хоть родителям, как я и просил, ничего не сказал – накоплений серьёзных у отца всё равно нет, а убеждать его родителей и родственников менять рубли на доллары… провальная, откровенно говоря, затея.

Эх, жаль, не могу предотвратить Михалсергеича с Борисниколаичем. Было бы интересно посмотреть на Союз в двадцать первом веке. Но не судьба, четыре года – не тот возраст, когда можно творить судьбу мира. Да даже будь я на десять лет старше, толку-то? Тут нужно к началу восьмидесятых уже двадцатилетним быть. Или двадцатипяти. Желательно – отслужившим в армии. Или сотрудником органов…

Угу, а лучше вообще, как те попаданцы, к Сталину в кабинет сразу попасть, да год эдак в тридцать шестой – тридцать девятый, конечно.

Войну там предсказать, развитие авиации и танкостроения опередить лет на тридцать вперёд…

Ладно, помечтал о возможности влиять на судьбу мира, и хватит предаваться несбыточному…

Хмм… а почему, собственно, несбыточному?

Чего тут такого невозможного-то? Ну, во влиянии на развитие человечества. Я же на космос нацелился. А это оно, по сути, и есть.