Девяностые. Том первый.

Поездил верхом на корове (фото неуверенно мнущегося перед коровой студента, боящегося её рогов, сделанное из-за этих самых рогов). Лазал под лошадью (фото нарядной и накрашенной студентки, запихивающей по плечо руку лошади в это самое). Убегал от собак (не надо было лезть на псарню, не надо… но фотка девчонки, пытающейся отнять у дворняги колбасу того стоила). Три часа сидел в засаде в кустах напротив главного входа, (фото ректора в развевающемся от ветра плаще стоило того, чтобы промокнуть под моросящим дождём).

И ещё куча всякого-разного, за что меня полюбили одни и возненавидели другие. Да, тяжело быть фотокором в нашем суровом мире. А детсадовцем-фотокором быть вдвойне тяжело. Каждый взрослый норовил пошпынять такого мелкого меня. Если бы поймал. Впрочем, даже если да, то у меня всё равно была индульгенция в виде секретаря ректора. Пару раз даже пришлось посылать особо ретивых взрослых к ней за разъяснениями политики партии.

К двадцать первому числу работа была закончена. Альбомы распечатаны и собраны как я люблю – на больших кольцах. Негативы расфасованы по специальным папочкам и пронумерованы в соответствии с альбомами. Большие отпечатки, спасибо ассистенту-надсмотрщику, отпечатаны и развешаны по избранным местам. Некоторые – по весьма неочевидным – мало кто из мужиков догадается искать фото в женском преподавательском туалете, например.

В процессе приёма «объекта искусства» ректор даже позволил себе несколько раз публично рассмеяться, что для человека его статуса равнозначно безудержному веселью. Особенно его порадовала как раз та самая накрашенная фифа с рукой в этом самом. Вот уж простой у людей юмор, да. Меня, например, больше позабавила картина «дойки» аспирантом коня. Кстати, именно она висит в женском туалете. Надеюсь, когда ректор о ней узнает, я буду уже на другом конце страны – не уверен, что такое современное искусство способны оценить люди советской закалки.

Впрочем пусть. Главное, что заказчик доволен, запрашиваемые книги я получил, да и в свой альбом несколько фоток отпечатал. Ну и в архив, само собой. «Конскую дойку» я, пожалуй, пока не буду никому показывать, пускай попылится лет десять-пятнадцать…

Получив вожделенные книги, со всеми раскланялся и отправился домой… на Камчатку.