Девятихвостый Богатырь: Путь к бессмертию 1

Не говоря уже о том, что вечно ты в её стенах сидеть не будешь.

— Я понимаю, — согласился Мирослав, — Первым конфликт начинать не стану. Но если придётся, буду защищаться.

— Ясное дело, — ответил наставник, — Ладно. Пойдём-ка за мной. Чую, потенциал у тебя есть, но точно можно будет понять лишь, когда пробудим силу.

— Что, прям сразу? — спросил юноша, — Отец, когда рассказывал о студенческих годах, говорил, что всех собирают на церемонии после окончания жатвы.

— Раньше так и было, — вздохнул Зубр, — Но после того, как князем стал Изяслав, всё поменялось.

Он настоял, что целое лето кормить толпу дармоедов дело неблагодарное, а потому надо пробуждать силу сразу, чтобы отсеивать бездарей. Пусть академия и не находится под прямой властью Изяслава, он один из семи князей Семикняжия, а потому с его запросами приходится считаться.

— Так и исчезают традиции, — покачал головой Мирослав, не став озвучивать вторую часть фразы:

«Из-за мелочной жадности.»

Злословить в сторону князя не стоит, даже если он того заслуживает.

Никогда не знаешь, каких на самом деле взглядов придерживается твой собеседник. Да и не факт, что первые впечатления о здешнем правителе верны. Так что лучше попридержать едкие комментарии при себе.

Наставник привёл юношу на просторную зелёную поляну, в центре которой стоял дуб. Да не какой-то заурядный. Перекрученный ствол и изгибающиеся под странными углами ветви напоминали ему молнии. Несмотря на то, что ветра совсем не было, листья дуба беспрестанно трепетали, переливаясь золотистыми искорками.

Стоило приблизиться, как Мирослав ощутил давление грубой, но не агрессивной силы. Это определённо был Перунов Дуб — один из немногих даров, что оставили после себя боги.

— Батюшка-дуб, — поклонился ему Зубр, — Одари юнца благословением.

Юноша подошёл ближе и также поклонился древу.

— Подойди и положи ладони на ствол. Если древо признает наличие в тебе силы, то спустит жёлудь.

— Хорошо, — кивнул Мирослав и выполнил указание.

Мощь дуба обрушилась на него, словно волна, и тут же отступила.

Одна из ветвей покачнулась особенно резко и в своевременно подставленные ладони юноши упал жёлудь. С виду он казался совершенно обычным, но пульсирующая в нём сила покалывала кожу, отметая все сомнения — этот предмет особенный.

— Теперь слушай внимательно, — сказал Зубр, когда Мирослав отошёл от древа, — Жёлудь — особый божественный дар, который позволит тебе безопасно сформировать первый хвост и поместить в него способность наиболее подходящую твоей натуре.