Девятный Спас

Въехав, они выстроились в две шеренги, не спешиваясь.

— Ну, братья, может, и пожалеем, что не сбежали, — бросил Алексей через плечо.

Жалеть, однако, было поздно. Зеркалов уже поднимался пружинистой походкой на крыльцо. Его личная охрана не отставала.

Для Попова наступила тревожная минута. Если четверо синих, как обычно, останутся в сенях, значит, грозу пронесло. Если войдут вместе с начальником — беда. Слава Господу, Автоном Львович пожаловал один.

— Вы ждите внизу, — приказал он Дмитрию с Ильёй, а гвардии прапорщику, когда остались наедине, сказал.

 — Недоволен тобою Фёдор Юрьевич. Сначала Фролку Быка упустил, теперь гонца шведского живьём не взял. Но все те вины тебе простятся, ежели дознаемся, к которому из посланников ехал лейтенант.

Своего облегчения Алёша ничем не выдал. Про посланника же думал и сам, весь день.

— Ясно одно, — уверенно произнёс Попов. — В записке сказано: «Не удивляйтесь, что пишу на французском», стало быть не д'Антраг. И потом, он никакой не посланник, в Москве сидит наполовину партикулярно.

Но Зеркалов не согласился:

— Про то мы с князь-кесарем говорили. Кавалер д'Антраг, хоть и не имеет от короля Лудовика дипломатского характера, но почитается средь прочих французов наипервейшей особой, так что именуют его «екселянсом», сиречь «превосходительством» — как в письме. Версальский двор с шведским Карлом пребывает в давнем дружестве, то нам тоже не новость. А про французский язык в депеше могло быть нарочно писано, из хитрости.

Рассуждение было умное, возразить нечего.

Встревать со своими соображениями Алексей более не стал — понял по лицу начальника, что всё уже соображено и решено.

— Приказывай, господин гехаймрат. Что надо, всё исполню.

Зеркалов хладнокровно заметил:

— Ещё бы. Не исполнишь — придётся за всё разом ответить… А действовать будем вот как. — Он развернулся на каблуке, прошёлся по салону. — Сегодня вечером по всему Кукую — в аустериях, в кирхе, в больших лавках — развесят бумагу. Найден-де на улице близ Преображенского дворца человек в немецком платье, который, видно, пал с коня и расшибся.

В имеющемся при нём пашпорте сказано, что се вюртембержец Иеронимус фон Мюльбах, прибывший в Москву из литовских краёв. Человек этот лежит в гошпитале, беспамятен. Буде он кому из слобожан ведом, пускай его заберут. Вот и поглядим, кто объявится… — Гвардии прапорщик гримасой изобразил сомнение. — Что ёрзаешь лицом? Говори!

— Чай, не дураки они. Сначала подошлют кого-нибудь посмотреть, точно ль это Мюльбах.