Девятный Спас

Войско у Автонома Львовича составилось в итоге такое.

Двое агентов со своим интересом: Бык и посольский секретарь.

Двое «зрячих» помощников, кому известна суть: Яха с Юлой.

Трое помощников «слепых»: Попов, мастер Илья Иванов и Микитенко.

Обращение с сими последними требовало особенной тщательности. Они могли принести много пользы, но — чутье подсказывало — здесь таилась и опасность для всего великого замысла.

Всех живущих на свете, кроме сына (который, может, и не человек вовсе, а ниспосланный ангел) Зеркалов делил на две породы: кого мог под себя подломить и кого не мог.

Особи второго вида ему встречались всё реже, ибо мало кто умел устоять против силы, которая с годами созрела в Автономе Львовиче.

Троица, которой предстояло стать орудием в затеянной гехаймратом игре, составилась из людей очень разных, однако в каждом из них гехаймрат чувствовал тревожную неподатливость.

Гвардии прапорщик Попов, перекрещённый фрязин, казался ему слишком ушлым и удачливым, такой из всякой воды сухим вылезет.

Опасное качество.

Бывший казак, а ныне прапорщик Микитенко был несгибаемо прям, под себя не подломишь.

А наибольшое беспокойство вызывал посадский мастер, самый непонятный из всех. Откуда взялся? Как завладел иконой? Человеческого ли происхождения богатырская силища, что чувствуется в каждом его движении?

От всех них следовало избавиться — быстро и чисто. Но перед тем использовать на потребу делу.

Важно было поскорей развести приятелей поврозь, потому что втроём они являли собою трудносокрушимое единство.

Почему это так, Автоном Львович объяснить не мог, но своему острому нюху привык доверяться.

Исходя из этих соображений и построил всю диспозицию.

Попова отправил к англичанам, уже предупреждённым Штрозаком, что и как надо делать. Живым оттуда ушлеца не выпустят.

С Микитенкой тоже получилось по задуманному. Как и думал гехаймрат, от арестного задания бесхитростный прапорщик отказался и был приставлен начальствовать над пожарной командой.

Там-то Яха его и упокоит. Главный же расчёт, самый тонкий, Зеркалов строил на мастере. Не было у Автонома Львовича большой веры в стрелецких пороховщиков. И правильно, что не было. Илейка, слазив в подкоп, сказал, что взрыв приготовлен негоже, терем может устоять. Этого допустить было никак нельзя. Вот пускай, раз такой умный, сам Ромодановского и подорвёт, а из-под земли мастеру не выйти, об этом позаботятся Юла с Быком.