У нас не может быть ссор, нам нечего делить, наши недостатки остаются словно в другой жизни, в той, где нет этого безрассудного секса, где нет ощущений взрыва, когда тело твое покидает землю и устремляется ввысь… Его возвращает обратно далеко не сила земного притяжения, а исчерпавшееся наслаждение, только оно.
— Ты больше не сердишься на меня? — целуя его закрытые веки, спросила я.
Оба мы уже получили от близости все, что только может желать мужчина и женщина. Сегодня я была пластилином в ловких, жестких руках, в которых каждое движение было подчинено самоутверждению, доминирующему мужскому началу.
И то, что мы закончили не совсем обычно, оральными ласками, к которым Шура постепенно приучал меня, было словно следующей ступенью познания на бесконечных просторах сексуальных наслаждений. Наслаждений, в которых мужчина получал все, а женщина была обязана дать ему это безграничное, острое и желанное «все». Я не была в восторге от этого нового любовного опыта, но решила сообщить об этом в другой раз.
— Я была хорошей девочкой? — едва прикоснувшись кончиком языка к его губам, я хотела поцеловать, но Шура мягко отстранился.
— Все было замечательно, Ладуся, — улыбнулся он, но это была не та улыбка, которая могла меня успокоить.
— Неужели ты такой злопамятный? Не можешь мне простить минутную слабость? — искренне удивилась я. Продолжая обнимать его, я качала головой. Мои волосы щекотали его грудь. Взяв тяжелую прядь в руку, Шура поднес ее к лицу и жадно вдохнул аромат. Я знала, что это его слабость — волосы женщины должны пахнуть духами, тонкий, едва уловимый аромат, предназначенный одному мужчине, тому, с которым она близка.
Ничего общего с привлекающим внимание сильным запахом, на который нельзя не обратить внимание.
— Ты хорошо пахнешь, — не отвечая на мой вопрос, сказал Шура.
— Спасибо, но я говорила о другом.
— Мне кажется, тебе нужно ехать домой, — снова перебил меня Шура.
— Ты прогоняешь меня? — Обида захлестнула меня, но я решила, что это будет мой последний вопрос.
У меня, в конце концов, тоже есть гордость, и я не позволю мужчине, который обладал моим телом, плевать в мою душу. Я ослабила свои объятия, отодвинулась и выразила готовность слушать.
— Нет, ты можешь остаться. Только я люблю спать один.
— Как странно. Когда ты оставался на ночь в моей постели, ты не говорил ничего такого.
— Я много чего опускаю.
— Например? — насторожилась я.
— Твои встречи с этим пижоном. Ваши постоянные культпоходы.
