Девятый для Алисы

И Владимира… да и вообще… понимаешь, если у тебя будет фамилия Девятова… и кольцо на пальце… мы когда поженимся — об этом завтра же все будут знать… Я же не могу тебя под замок закрыть, верно? А так — тебя пальцем никто не тронет, понимаешь? А если попробует какой-то самоубийца тронуть — то мне об это тут же сообщат. Меня все знают. И тебя все тоже будут знать. Это единственный способ обеспечить тебе безопасность.

— Что? Обеспечить безопасность?

— Ну да.

— То есть… это для того, чтобы обеспечить мою безопасность?

Миша не успел кивнуть.

— Мишка, тебя батя в детстве не ронял?

— Чего?! — Миша с раздраженным видом обернулся.

— Ты чего же… — сотрудница государственного учреждения понималась из-за стола. — Ты девчонку в ЗАГС привел, а главного не сделал, что ли?

— Чего — главного?!

— Ой, видать, не раз ронял, — вздохнула женщина. Посмотрела на часики у себя на запястье. — Так. У меня до конца рабочего дня — сорок минут. Я сейчас отойду чаю попить с соседний кабинет. У тебя есть десять минут, чтобы все объяснить.

— Что объяснить?!

— Миша, не разочаровывай меня. А то мамке пожалуюсь.

Негромко щелкнул дверной замок, оставляя их вдвоем. Алиса сидела, глядя куда-то в стену. Этими взглядами то в окно, то в стену он сыт по горло!

Что надо сказать? Что может быть важнее безопасности любимой девушки?!

Михаил посмотрел на склоненную вниз светлую макушку.

Может, и в самом деле его роняли в детстве? Или все-таки тот случай, когда ему шлем раскроили, не прошел бесследно?

Он присел на корточки, взял ее руки в свои ладони.

— Алиса… посмотри на меня.

Его просьбу исполнили — не сразу, но все же исполнили. Какие у нее глаза… какая она красивая… а он просто дурак. А дурачку и шлем не поможет.

— Алиса… — он, повинуясь безотчетному желанию, обхватил ее лицо ладонями. — Твоя безопасность — самое важное для меня. Потому что я тебя люблю.

Она моргнула раз, другой.

— Да? — переспросила как-то растерянно.

— Конечно.

Она долго смотрела ему в лицо. Вглядывалась словно что-то искала.

— Это правда?

— Самая настоящая.

Взмах женских рук, пальцы на его шее. И поцелуй.

В стенах этого учреждения так не принято целоваться, но им — плевать.

Они целовались долго. Пока их не прервал голос.

— Так, этим будете дома заниматься. Сообразил, болезный?

Мишка не без труда оторвался от девичьих губ.

Но ответил первой Алиса.

— Да, все в порядке. Извините нас, пожалуйста.