Онлайн-библиотека книг
Так я тебе сейчас объясню…
— Володя! — Алиса словно очнулась. Она знала, к какому финалу могут привести такие вот интонации в голосе Владимира. — Да какая разница, в какое время! Михаил, у вас другое время какое-то свободное есть?
Михаил ответил после паузы. И за эту паузу Алиса уже успела мысленно услышать «нет» и ужаснуться мысли, что больше не увидит его.
— Да. Утром. Рано.
— И охота тебе вставать ни свет, ни заря… — недовольно пробормотал Владимир.
— Я согласна!
— Ну короче тогда сами без меня договаривайтесь, — Владимир повернулся к ним спиной.
Алиса перевела взгляд на Михаила — и увидела его напряженный взгляд. Никакого вежливо-нейтрального выражения в нем не было. Владимир Михаилу явно не нравился, Алиса могла его понять! А еще…
— Володя! — спохватившись, окликнула она Владимира.
— Ну чего тебе? — он остановился, но не обернулся.
— Надо же… расплатиться.
С видом величайшего одолжения Владимир развернулся, медленно сделал несколько шагов назад, так же демонстративно медленно достал бумажник, не постеснявшись развалить его, демонстрируя наличные и банковские карты — и снова демонстративно отсчитал купюры.
А потом развернулся, бросив:
— Давай быстрее, я голодный.
Миша сунул деньги в карман, даже не взглянув на них.
— Тогда завтра в восемь я буду ждать тебя у гостиницы.
— Хорошо, — растерянно кинула Алиса. Испанский стыд — так это, кажется, называется. Когда ты испытываешь неловкость за слова и действия другого человека. — Я могу подойти, куда тебе удобнее!
— Не надо, — резко ответил он.
Подхватил свой сноуборд, развернулся и быстро пошел.
Ну да, его же ждут другие клиенты.
Глава 3. Растяни меха, гармошка!
Эх, играй, наяривай!
— Юлька! Юльча, стой! Иди сюда, за жопку потрогаю!
— Не ори так, — ткнул Михаил в бок Пашку. — У Юльки на выгуле модный столичный перец, она его обхаживает и делает вид, что нас не знает.
— Думает, он ее в Москву заберет? — ухмыльнулся Паша.
— Не знаю я, что она думает, но лучше Юльке не мешай.
— Тоже верно, — хохотнул Паша. — Я тебя с утра с такой лялей видел — я б ее за все места потрогал, какие можно. А особенно — за какие нельзя.
— Не советую, — престал улыбаться Михаил. — У нее есть дядя, который ее трогает — с большим кошельком и паскудным характером.
— Ох уж эти дяди… — Пашка снял шапку и отряхнул ее о колено. — Ладно, пошел я работать. Вон моя каракатица катится.
