Девятый для Алисы

И улыбка напоказ и ненастоящая. И шутки все дежурные. А ведь ей показалось, что у них есть что-то свое. Что-то только для них. Особенные улыбки. Лишь одним им понятные шутки. Прикосновения, от которых сердце начинает биться в горле.

Как тогда, когда Миша кружил ее. Это же было вчера. Чуть больше суток назад. Алиса помнила все до мельчайших подробностей. Как его слегка шершавые и горячие ладони накрыли ее. Как потом они же, эти ладони, обхватили талию. Как кружил и смеялся. Глаза его, совершенное шальные от радости, помнила.

Что же, получается, показалось?!

Радость показалась, удовольствие, даже счастье — от того, что они снова увиделись, — тоже показались? Алиса думала, что это все настоящее. И его эмоции — отражение ее. Но куда они тогда делись? Почему все поменялось? Почему он сегодня другой? Вежливый, улыбчивый, чужой.

Сколько бы Алиса об это ни думала, объяснения найти она так и не смогла. А когда ее время закончилось, она спросила:

— Мы завтра увидимся?

— Конечно. Если хочешь.

Вежливо и равнодушно.

Ах, зачем он добавил это «Если хочешь»?! Значит, сам он не хочет. Ей бы стоило проявить гордость. И сказать… сказать что-нибудь вроде: «Нет, спасибо, не смею больше занимать твое драгоценное время». И уйти. Угу, гордо. Волосы назад. Вот только навыка такого у Алисы не было — уходить, так, чтобы волосы назад. Да и просто гордо уходить, пусть и с волосами на своем месте.

И поэтому она просто кивнула. А вдруг завтра что-то изменится? Ну а вдруг?!

Но на завтра ничего не изменилось. Даже стало, пожалуй, хуже.

Миша был какой-то мрачный и задумчивый, сразу сказал, что времени у него всего час есть. Алиса совершенно растерялась, она вообще перестала понимать поведение Миши. Зато, как ни странно, прекрасно понимала его слова и наставления. И в конце он вдруг неожиданно похвалил ее — вполне искренне. И улыбнулся — но уже как-то вымученно.

— А про завтра я тебе напишу, хорошо?

— Хорошо.

Алиса осталась на горе до окончания работы подъемников. Ей не хотелось возвращаться в гостиницу — тем более, что и сам Владимир возвращался обычно поздно и мрачный.

Видимо, его переговоры шли не очень удачно. И думать о причинах поведения Михаила ей тоже уже не хотелось. Потому что не получалось и потому что от этих мыслей, не приносивших никаких результатов, Алиса уже устала. Поэтому она просто каталась. Оттачивал полученные уроки, чтобы завтра ее наставник был ею доволен. И ей снова стало казаться, что еще чуть-чуть, еще вот-вот — и она тоже полетит птицей по склону.