Девятый для Алисы

Миша вдруг оказался рядом и поцеловал.

Это был неожиданный поцелуй. И очень долгожданный.

У него оказались обветренные шершавые губы. Они непривычно кололись или даже царапались, когда Миша прикоснулся своими губами к ее. А еще у него оказались очень твердые пальцы и ладони с мозолями — это Алиса почувствовала, когда его рука, зарывшись в волосы на затылке, легла на шею.

А через несколько секунд Алиса поняла, что обветренные губы и ладони с мозолями — самое прекрасное, что бывает на свете. Она замерла, боясь лишний раз вдохнуть глубже.

Или хоть пальцем шевельнуть. И только покрывалась мурашками от того, как слегка царапаются его губы, скользя по ее. Как глядят шею его твердые пальцы.

А вот язык у Миши оказался обычный — гладкий. И когда он раздвинул ее губы, руки Алисы взметнулись и легли на мужские плечи. А когда его язык скользнул в ее рот — Алиса запрокинула голову и прижалась. Или Миша ее прижал к себе. В висках стучала кровь, а внутри, где-то внутри, в животе, зарождалась горячая дрожь, которая растекалась по всему телу.

И руки тоже дрожали, когда гладили плечи Михаила. И дыхание то и дело пресекалось от того, как его язык двигался у нее во рту.

Да что же это… Да неужели так бывает…

Он выпустил ее резко — и так же резко отступил назад.

— Знаешь, Алиса, наверное, это не самая удачная идея… Давай в другой раз… я приглашу тебя на борщ.

Что?! Какой борщ?! Кто мне только что язык в рот засовывал?! Но весь этот сумбурный диалог проходил только у Алисы в голове. Говорить не получалось. И не хотелось.

Алиса хотела целоваться. Хотела, чтобы Миша ее целовал — как только что. А он стоял напротив и смотрел почему-то не на нее, а в стену.

— Не хочу я тебе врать, Алис, — он упорно не смотрел на нее. — Борщ — это просто предлог.

— Я догадалась, — удалось ей произнести тихо.

Он наконец перестал смотреть в стену. И посмотрел ей в глаза. От его взгляда в ногах стало совсем слабо. Кажется, именно про такой взгляд говорят — горящий.

— Я тебя хочу, — отчеканил он. — И если ты сейчас не уйдешь — через пять минут будешь голой.

От этой прямоты Алиса задохнулась. Ей было не привыкать к совершенно прямым приказам Владимира из серии «иди в спальню, вставай раком». Но это была другая прямота. Может быть, дело было в том, что она исходила от Миши. А, может быть, в том, что эта прямота предполагала выбор. Ей в кои-то веки предложили выбор.

Выбор, который она уже давно сделала.

Алиса шагнула вперед.

— Я не боюсь простыть."

"Миша несколько секунд смотрел на нее.