Девятый конвой

 – Похоже, в российской армии появился новый род войск – ополчение Донбасса?"

"– Террористы Донбасса, – поправил Черненко, подмигнул Светлову и заявил: – А ты молодец, дружбан! Очень даже неплохо воюешь. Смотри-ка, сколько наших положил!

Ополченцы злобно пыхтели, Светлов до боли сжимал зубы. Коронная фишка украинских вояк, особенно западенцев – измываться над безоружными. Сначала глумятся, потом бьют до потери пульса, пытают, мучают, а затем пускают в расход.

Военные выгоняли из подвала спрятавшихся гражданских – супружескую пару средних лет, подслеповато щурящегося однорукого старика, перепуганного подростка.

Тот кинулся бежать, но боец «Дайнара» с возгласом вратаря, поймавшего мяч, выставил ногу, и мальчишка покатился и заорал от боли. Он, похоже, сломал лодыжку. Его схватили за шиворот и швырнули в общую кучу.

Приятное оживление вызвало появление из подвала молодой девушки с широкими бедрами. Она была в испачканном сарафане и кофточке, наброшенной на плечи. Здоровенный детина под дружное улюлюканье выволок ее на улицу.

Девушка кричала от страха. Вояка схватил ее за талию, закружил в диковатом вальсе. Несчастная брыкалась, теряла сознание от ужаса.

– Что, Мыкола, годится до харчей?

Солдаты хохотали. Кто-то находчивый снимал происходящее на телефон.

– Ага, сейчас будем красиво раздеваться! – заявил детина. – Эй, милая, мы, конечно, дико извиняемся.

Мужчина со шрамом, стоящий в отдалении, сделал нетерпеливый жест. Досадливо поморщился натовский инструктор, наблюдая, как молодые ублюдки глумятся над женщиной.

– Расстрелять! – рявкнул комбат.

Младшие по чину оживились, посыпались команды. Ополченцев и гражданских погнали с площади. Истошно голосила женщина средних лет. Муж обнял ее, пытался успокоить. Зароптали ополченцы, кто-то собрался вырваться, но получил прикладом, схватился за голову. Автоматчики зубоскалили, обращались с людьми, как со скотом.

Дорога оказалась не длинной – сквозь пролом на заводскую территорию. Там зияла огромная воронка, результат взрыва авиационной бомбы.

Обреченных подгоняли к обрыву. Уже никто не сопротивлялся. Глупо делать это, когда на тебя направлено полтора десятка стволов. Плакали мирные жители, не способные получить ответ на простой вопрос: за что?! Окаменела девушка в испачканном сарафане, всхлипывал паренек.

– Не стреляйте. Что мы вам сделали? – умоляла супружеская чета.

Отделение солдат уже клацало затворами. В глазах карателей не было даже проблеска жалости или нежелания выполнять приказ.