Девочка Аллигатора (СИ)

Не хочу, чтобы он подумал, что я его боюсь.

– Есть то, на что ты влияешь, – сверля меня взглядом, произносит он. – Есть то, на что влияешь частично. Есть то, на что не влияешь совсем.

Мне не с чем тут спорить. Но хотелось бы понять, зачем он мне это говорит.

– Если, – продолжает он, – тебя угнетает что–то, на что ты влияешь – действуй. Если то, на что влияешь частично – делай, что можешь. Если третье – меняй отношение.

Пристально глядя ему в глаза, молчу.

– Мы уже летим в Шри–Ланку. Печалиться по этому поводу или радоваться – это только твой выбор.

Чуть щурю глаза.

– Ты ни на что сейчас не влияешь, – говорит он. – Измени отношение и все от этого только выиграют.

Качаю головой. Заставляю себя улыбнуться.

– Влияю.

– Нет.

– Да.

Он усмехается.

– Характера тебе не занимать. Стержень есть. Уважаю.

Сжав зубы, перестаю улыбаться.

– Но. Так или иначе – ты станешь моей. Лететь нам долго. И я дам тебе выспаться. Но лишь для того, чтобы всю следующую ночь ты принадлежала мне. И до самого утра ты будешь мне отдаваться.

Его взгляд, его голос и то, что он произносит, снова будят во мне что–то такое, чего я всячески пытаюсь избегнуть. Что–то такое, что очень противоречит моему отношению к нему.

Он встаёт. Рослая, широкоплечая фигура мощного духом и характером мужчины. Привыкшего к власти. Только сейчас я понимаю, что не упивается ею. Он ею просто дышит. Он так существует.

– Ты возьмёшь только тело, – глядя перед собой, говорю я, когда он направляется к выходу.

Он останавливается.

Вижу, как медленно оборачивается на меня.

В этом движении – много угрозы. Но я держу спину ровно, подбородок приподнятым и не опускаю взгляд. Не дождёшься.

Он подходит ко мне. Встаёт напротив.

Берётся пальцами правой руки за мой подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. Снизу вверх.

Красивый хищник. Жёсткий мужчина.

Думаешь, я сейчас заберу свои слова назад? Нет. Не возьму.

Продолжая удерживать мой подбородок четырьмя пальцами, большим он неожиданно нежно проводит по моим губам.

А моём взгляде, надеюсь, только ненависть.

Он отпускает мой подбородок. Взгляд его снова становится жёстким. Глаза едва не сверкают. На скулах сокращаются желваки.

– С тела я только начну.

И, сказав это, он уходит.

Но, открыв дверь, бросает мне:

– Переоденься в своё. Её шмотки на тебе смотрятся, как на королеве дешёвый хлам.