От той раскованной красотки и следа не осталось, сейчас в моих объятиях скромница, и я еще не раз готов уступить.
- Как скажешь, - подхватил ее. Удержал на себе, на весу толкнулся в мокрые складки, выбивая из нее громкий стон.
И рывком дернул в сторону занавес.
Наверху звякнули кольца, красная штора проехала мимо нас, укрывая сцену наполовину.
- Теперь награда, - шепнул в приоткрытые губы и толкнул ее обратно на подоконник. Надавил на затылок, не давая увернуться от поцелуя.
И понял – она не уворачивается.
Она с трепетом целует в ответ. Обнимает меня за шею, сидит на мне. Ягодицами влажно шлепает подоконник, пока я с оттяжкой, неспешно, плавно беру ее.
Она привыкает ко мне, моему размеру.
Пошлые звуки, с которыми я вхожу в это юное горячее тело - они сводят с ума.
Много их было – девчонок.
Но эта, нетронутая, создана для меня, мне в ней всё сносит крышу.
- А-а-ай, - всхлипнула она, когда я слегка ускорился.
- Тш-ш-ш. Расслабься, Рита.
- Арес…
Мое имя, слетевшее с ее губ бьет сразу под дых, отключает рассудок, возбуждения остановить не могу больше и слетаю с катушек.
- Сладкая, - выскользнул и стянул ее на пол. Развернул и уложил грудью на подоконник. – Я аккуратно. Еще раз скажи. Как меня зовут.
- Арес…
Вошел в нее под протяжный стон, рукой надавил на поясницу, пригвождая к месту.
И сам застонал, до упора толкнувшись в узкую плоть.
Черт возьми.
- М-м-м, - она ударила ладонями по стеклу. – Арес.
Шлепнул по круглой ягодице, сжал.
И начал двигаться, не отрывая глаз от наших отражений в стекле.
За окном ночь, здесь неяркий свет, я как в зеркале вижу ее.
Она принимает меня и кусает губы. От каждого толчка прикрывает ресницы и всхлипывает, от моего напора пошатывается…
Она прочувствовала.
Это новое для себя.
Навстречу не двигается, но выгибается и смотрит, мне в глаза, она к продолжению готова…
Сильнее сдавил узкие бедра.
- Держись, - выдохнул.
И ускорился.
- Бл*ть, - тут же выругался.
В ее ягодицы врезаюсь со звонкими шлепками и слушаю ее стоны, которые все громче становятся, она цепляется за подоконник, в стекло бьется, гнется дугой, словно сбежать от меня хочет, я не выпускаю ее.
В податливое тело вколачиваюсь.
- Боже, - простонала она.
И сама врезалась в меня бедрами.
Ох*ть.
Неделя голода по ней – и накрыло после нескольких глубоких толчков.
С рычанием поднял ее и рывком вдавил в себя, в ягодицы вжался.
